– Однако же о папском легате Арно-Амальрике [15] ты такого сказать не можешь.

– Такого – нет. Но у него, да ты и сам знаешь это, грехи намного страшнее. Вспомни, что этот зверь в сутане сказал французским рыцарям десять лет назад, когда они осаждали мой милый славный Безье? [16] – и, прикрыв глаза, старый граф медленно процитировал: – «Убивайте всех, бог признает своих». А костры в Минерве и Лаворе? Это ведь тоже его работа. И этот зверь называет себя служителем божьим, – произнес он с горечью. – Так что поверь, сын, римская церковь не успокоится до тех пор, пока не выжжет каленым железом весь наш благословенный юг. Ты думаешь, просто для еретиков утвердили кары на Латеранском соборе? [17] Не-ет, милый. Они в первую очередь предназначены для нашего края.

– Но почему, почему?!

– Я же сказал тебе, что они – живой упрек. И сам папа, и прочие уже давно наплевали на заповеди Христа, да еще так смачно, а тут катары показывают, как на самом деле должны себя вести и верующие, и, особенно, священнослужители. Народ-то не дурак. Он умеет сравнивать, и это сравнение явно не в пользу Рима [18] . Те сегодня только возвеличивать себя и могут. Сам вспомни. Ведь еще совсем недавно папы именовали себя наместниками святого Петра, а сейчас они уже о-го-го – наместники Христа [19] . Ты что же, всерьез думаешь, что это он сам назначил их? Да он давно плачет там, на небесах горючими слезами, глядя, как его имя ежедневно и ежечасно позорит церковь.

– И только в этом все дело? – прошептал сын.

– Нет, но это самая главная причина. А так разногласий у них хватает. Того же Христа, например, возьми. Церковь считает его кем? Богом, который родился, чтобы искупить людские грехи своими муками. А у катар он кто? Только ангел, небесный посланец, который пришел указать людям путь к спасению. И даже страдания его были не настоящими, а мнимыми, ведь плоть ангельскую ни один палач на самом деле прибить к кресту не смог бы при всем желании. И дева Мария у них тоже ангел. Да, кстати, о кресте, – оживился отец. – Ведомо ли тебе, что они и его отвергают, говоря, что нельзя поклоняться орудию позорной пытки? Впрочем, они и воскрешение Христа во плоти тоже не признают.

– Не признают?! – ахнул молодой граф.

– Разумеется, – усмехнулся Раймон VI. – Сам посуди. Если отталкиваться от их убеждений, то все выглядит вполне логично. Ангел же не может умереть, верно? Следовательно, воскреснуть ему тоже не дано.

– Да христиане ли они вообще?!

– Смотря из чего исходить, – спокойно, почти равнодушно пожал плечами старый граф. – Если понимать под нашей верой главным образом божественность Христа – тогда нет. А если смотреть на то, как они себя ведут, как живут, верят, молятся, сравнить их епископов с католическими, то тогда выходит, что они-то и есть самые настоящие христиане, а все прочие – увы.

– Ну, тогда им на Руси будет хорошо. Еретики едут в гости к схизматикам, – усмехнулся молодой Раймон.

– Не думаю, – вздохнул его отец. – Та церковь, что победила, везде одинакова. Она везде цепляется за власть и всюду в первую очередь боится конкурентов, среди которых самыми главными почитает отнюдь не чужие веры, вроде мусульманства. Посмотри вокруг и ответь мне, кого Рим истребляет наиболее беспощадно? Молчишь, а я тебе скажу. В первую очередь они устраивают гонения на еретиков, которые верят почти так же, разве лишь самую чуточку иначе. То же самое и у схизматиков. А почему? Потому, что они конкуренты, которые, дай им волю, могут и деньги отнять, и власти лишить. А церкви только деньги с властью и нужны.

– На словах-то они… – возразил было сын, но старый граф только пренебрежительно махнул рукой.

– На словах мы все намного лучше. Чтобы судить о чем-то, смотри на дела. Тогда и поймешь, что церковь – сплошное лицемерие, как у нас, так и у восточных христиан, иначе они не благословляли бы любую власть, каким бы мерзавцем ни был тот или иной правитель. Главное для всех них – это деньги и власть, – повторил он жестко.

– Но папы часто враждуют с императорами, – возразил молодой граф.

– Лишь в тех случаях, когда дело касается денег и власти, – последовал категоричный ответ.

– Однако я читал, что у восточных схизматиков такой нетерпимости нет. В той же Византии и ариане [20] в войске у императора служили и монофизиты [21] , и прочие. Да и среди священников у них не водится таких мерзостей, как у наших.

– Знаю, – кивнул старый граф. – Но это только потому, что у них в каждом государстве свой глава церкви, и каждый из них подчиняется своему правителю. А что было бы, если бы он был у них один-единственный, как у нас, да еще имел свою территорию, свои земли, ну, пусть хотя бы в той же Руси, то есть не зависел бы ни от одного короля, ни от одного императора? Неужели ты думаешь, что там не было бы такой же дряни, как у нас, а то и побольше? Просто им сейчас такой воли не дают, какая у папы римского имеется, вот они и не распоясались до конца. Кстати, читал я один манускрипт, так там описывается, что византийский император Алексей I только в море утопил [22] десять тысяч своих еретиков. А сколько человек он спалил на кострах, и вовсе не сосчитать. Разумеется, все это по требованию церкви. Так что и там она зверствует. Но в тех краях инакомыслящие, может, и выживут, а в наших…

Он вежливо повернул своего коня ближе к обочине и учтиво уступил дорогу большому крестьянскому возу, нагруженному всякой домашней утварью, едущему навстречу. На целой горе всевозможного скарба гордо возвышался совсем юный широкоплечий малый в белой рубахе. Остальные домочадцы шли возле телеги. Завидев графа, мужчины торопливо поскидывали шапки, низко кланяясь, а женщины просто склонились в почтительном поклоне.

– Уезжаешь, Микаэль, – не спросил, а скорее констатировал седой граф.

– Бросаешь Тулузу, – не сдержался, чтобы не вставить упрек, молодой человек.