Шрифт:
«Вот ведь, как вино ромейское в теле взыграло», — подумал Игорь.
Не знал он, что не вино, а зелье, Путятой подсыпанное, ему ум за разум заводит. А если б знал? Несдобровать тогда болярину младшей дружины. Ох несдобровать…
— Куда ты меня ведешь, княгиня?
— Вот. Пришли уже. — Она открыла низкую дверцу. — Сюда проходи, — и вслед за каганом вышла на сторожевую башню, ласточкиным гнездом примостившуюся над крыльцом коростеньского детинца.
— Кто тут?! — Голос из темного угла башни заставил вздрогнуть и ее, и Игоря.
— Это ты, Гунар?
— Да, конунг. Меня ярл в сторожу поставил. А я приснул малость. Ты не знаешь, когда он мне смену пришлет?
— Ступай вниз. Выпей да поешь.
— Асмуд разозлится.
— Скажи, что я тебя отпустил.
— Хорошо, — и варяг скрылся за дверью.
Ночь накрыла землю Древлянскую. Ясная. Звездная.
Там, внизу, уже затихали уставшие люди. Выпито и съедено было немало. Да и зелье не пощадило никого. И варяги, и поляне, и русь валились с ног и засыпали. Они валились, как скошенное жито. Один за другим. Забыв об осторожности. О том, что они в чужой земле. О том, что совсем не желанные они в этом городе. Захватчики. Враги. Сон настигал их, брал в полон и уводил в бесконечные дали грез.
Только варяжская стража у городских ворот, отроки малой дружины, закупы [39] княжеские, несколько оставшихся в городе рядовичей [40] да еще княгиня Древлянская и каган Киевский не желали поддаваться сну.
Ключник Домовит тихонько поругивался на непрошеных гостей. А заодно покрикивал на холопов [41] , которые принялись убирать столы со стогня, стараясь не слишком тревожить спящих.
39
Закуп — человек, взявший у князя в долг добро или же средства производства в долг и этот долг отрабатывающий в течение определенного срока.
40
Рядович — человек, заключивший с князем договор (ряд) на выполнение определенной работы за вознаграждение. Вольнонаемный.
41
Холоп — «Тот, кто решился служить другому, — холоп, таково основное значение слова в Древней Руси» (В. В. Колесов).
Здесь, наверху, в дозорной башне, дышалось легко и свободно. Прохладный ветерок прогонял дремоту. И на мгновение Веляне показалось, что страх, который закрался в ее сердце, как только узнала она о Полянском нашествии, отступил.
Когда-то, много лет назад, еще совсем девчонкой, приехала княжна Чешская в Коростень, чтобы выйти замуж за княжича Мала. Так решили их отцы. А с отцами не спорят…
Сколько слез было пролито по дороге к Древлянской земле. Сколько горестных дум передумано. Как не хотелось ей покидать отеческое гнездо. Свою светелку. Своих подруг…
Сразу после свадебного пира Мал не повел ее в опочивальню. Он привел ее сюда. В дозорную башню коростеньского детинца. И тогда тоже была ночь. И звезды так же мерцали, равнодушно взирая на землю. И была луна. Большая-большая.
Беляна стояла, подставив лицо ночному ветру…
А Мал все говорил… говорил ей о том, что нельзя без любви. О том, что должны узнать они друг друга. О том, что у него другая есть…
А потом… потом ушел в ночь. Ее одну оставил. Если бы не Домовит, она бы и дороги в спальню не нашла. А вскоре и муж вернулся. Взглянул на нее зло. Отвернулся и уснул…
Вот тогда она плакать больше не стала. Поняла, что за счастье свое еще побороться придется…
Много времени прошло прежде, чем любовь к ним пришла.
И однажды… Мал осторожно коснулся ладонью ее щеки и сказал просто:
— Если бы ты знала, как я благодарен Доле и Ладе [42] , что они мне дали именно тебя.
И она вдруг поняла, что тоже благодарна и Доле, и Ладе, и отцу…
И они вновь поднялись сюда. В башню дозорную коростеньского детинца…
42
Доля — богиня судьбы. Лада — богиня любви.
Именно здесь они по-настоящему стали мужем и женой…
А потом еще часто сидели здесь по ночам. Обнявшись сидели. Дышали ветром и смотрели на звезды…
— Ты по дому скучаешь?
— Что? — не поняла княгиня.
— По дому скучаешь? — переспросил каган.
— Мой дом здесь.
— Так ты же родом из Чехии.
— Да, я родилась далеко отсюда. Только это было так давно… — Он словно узнал ее мысли. — Моим домом стала Древлянская земля. Иногда даже забываю, что я не древлянка. — Беляна взглянула на кагана.
Княгине показалось, что лицо Игоря измазано кровью. Это свет от догорающих на стогне костров окрасил его алым.
— Но ты, наверное, не о родине моей хотел поговорить? Не о прошлом?
— Нет, княгиня. Что было — видели, а что будет…
— Увидим, — сказала Беляна. — И что же будет?
— Ты умная, — то ли похвалил, то ли укорил каган. — И уже видишь, что войско мое в столице земли Древлянской. Ты нас гостями перед миром выставила. Но и сама понимаешь, что не гости мы вовсе. Словенская земля и кривичи, вятичи и радимичи, северяне и поляне, — все под мою руку встали. В Русь вошли. Настала пора и Древлянской земле Русью стать. Не хочу я силком вас к себе привязывать. Хватит огня. И крови хватит. Завтра на стогне при людях ты мне стремя поцелуешь.