Шрифт:
«Среди нас тоже есть молодцы, чье ремесло — война. В чем конкретно вы сомневаетесь?»
«Извините, Аристарх, я не хотел вас обидеть. Но сейчас нет смысла ликвидировать помощников эмиссара, он тут же отыщет новых, и мы не будем знать — кого именно. Этих-то мы знаем и контролируем каждый их шаг. Вот когда отыщется база эмиссара, тогда и возьмем на вооружение ваш план».
Железовский хотел что-то сказать, но вмешался Велизар:
«Не надо возражать, адепт кулака, Пауль прав. Дай ему в помощь Забаву, пусть поработает с аналитиками, необходимо сделать эфанализ уровней вмешательства ФАГа».
«Что, в «контр-2» нет сильных эфаналитиков?»
«Такого класса — нет. А что, ты боишься, Забава не справится?»
«По-моему, уровни вмешательства ФАГа известны: макромир — войны, скопления галактик, звездные системы, мегамир — социум Систем, в том числе наш, человеческий и микромир — вакуум, константы взаимодействий, то есть уровень физических законов. Не так?»
«Нужен расчет последствий, причем не только дальнейшего вмешательства, но и наших ответных действий. Очень скоро мы перейдем в атаку на уровне социума, наше отступление было временным, и потребуется координация всех сил и связей. Но прежде надо попытаться отыскать «серых призраков». Я очень надеюсь, что Грехов знает, где они теперь».
«Почему же он до сих пор не вошел в контакт с нами? — проворчал Железовский, — Что за проблемы решает в одиночку, изредка делая барские жесты? Согласен помочь — помогай, не хочешь — обойдемся без тебя. Я таких вещей не понимаю».
«И не надо, — покосился на него Велизар. — Видно, стареешь, патриарх. А ведь когда-то тебе дали кличку «роденовский мыслитель». Габриэль помогает больше, чем тебе известно. К тому же ты знаешь его не понаслышке, мог бы и не трогать. — Глава Всевеча встал. — Все, у меня нет времени, решайте свои задачи без меня. Пауль, дай им проводку по нашей основной сети связи «спрут-2», пусть включаются. И мой вам совет, Ставр: поговорите с дедом, а лучше с бабушкой Настей, она расскажет вам о своем отце, Андрее Демидове. Это представляет интерес».
Он ушел. Попрощался с Левашовым. Тихо «вздохнуло» и «выдохнуло» метро.
«Старики потому так любят давать хорошие советы, — сказал, белозубо улыбаясь, Герцог, — что уже не способны подавать дурные примеры»{91}.
«Что он имел в виду, упоминая Демидова?» — спросила Видана.
«Андрей Демидов погиб, — сказал Железовский нехотя, — во время одного эксперимента… Что-то Петр темнит…»
«Я выясню, — сказал Ставр. — Но мне тоже пора идти».
«Нам по пути», — кивнул Герцог.
«А я? — Вопрос получился жалобным, детским, и Видана раздраженно топнула ногой. — Черта с два вам удастся отделаться от меня, эрмы! Тем более что я теперь свободна в выборе занятий. И я знаю, куда вы идете — на Меркурий. Не так ли, джентльмены?»
«Придется взять ее с собой», — хладнокровно произнес Ставр.
Герцог засмеялся и вышел. Он вообще был веселым человеком, хорошо чувствовал собеседника и понимал юмор.
Меркурий, оставаясь планетой вулканов, резких температурных контрастов, огненных озер и ледяной коросты, планетой дымов и пыльных свищей, с жиденькой атмосферой и силой тяжести, в четыре с лишним раза меньше земной, давно был освоен людьми и представлял собой один металлодобывающий и энергетический комплекс. Земляне здесь не жили, как на других планетах Системы, а прилетали работать, изучать природные особенности, недра планеты и близкое Солнце, чье присутствие ощущалось во всем и везде, даже на больших глубинах или под защитными колпаками. Изредка Меркурий посещали экскурсии или одиночные любители экзотики, созерцатели странных слоистых ландшафтов, а также кипящего светила с его протуберанцами, пятнами и тысячекилометровыми факелами.
Ставр, Герцог и Видана прибыли на Меркурий сложным путем — системой метро на один из энергоконцентраторов, плавающих над планетой, а оттуда на грузовом галеоне — в район терминатора, где «контр-2» имел свою базу, не контролируемую ФАГом. Поэтому у них было время полюбоваться на дневную и ночную стороны Меркурия, а также на Солнце, грандиозная масса которого воспринималась не шаром, а стеной расплавленного металла, изъязвленного порами и фонтанами, готовыми, казалось, вот-вот пролиться на планетную твердь под ними. Впрочем, дневную сторону Меркурия едва ли можно было назвать твердью, она представляла собой гигантское дымящееся «болото» с кочками и островами ажурных губчато-мшистых конструкций из тугоплавких пород, чистых металлов — цинка, марганца, железа, их окислов и сернистых соединений, а также горных хребтов из тугоплавких магнезитов, красивейших плато с причудливыми скалами и необычных «эоловых городов», формы которых не поддавались описанию. «Болота» были заполнены расплавленным оловом, свинцом и ртутью, запасы которых на Меркурии удовлетворяли потребности человечества на всю отпущенную ему Вселенной жизнь.
Ставр, как и любой школьник, в свое время, конечно же, побывал на планетах Солнечной системы, в том числе и на Меркурии, но суровая эстетика этого мира, ближайшего к Солнцу, захватила и его.
Видана также рассматривала меркурианские ландшафты с восхищением, и лишь Герцог, бывавший здесь чаще, остался к ним равнодушным.
Все трое были включены в обе сети связи — официальный «спрут» и «спрут-2», доносивший вести только строго ограниченному контингенту людей, причем канал этот был зашифрован и декодированию не поддавался, а потому сотрудники «контр-2» не сомневались р конфиденциальности передаваемой информации. Что это было не так, знали только несколько человек в Системе.
Ставр давно слушал обе системы связи, Видане же было интересно сравнивать поступающие сообщения, и она все время порывалась обратить внимание спутников на возникавшие несоответствия. Ей достало выдержки и такта не закатить скандал своему начальству в «погран-2» по поводу столь запоздалого выхода на уровень необходимой информированности, но обида осталась, и Ставр старался не касаться этой раны, обдумывая каждый свой жест.
Он понимал, что Видану просто берегли до поры до времени как хорошего аналитика, не слишком надеясь на ее данные оперативника, не перегружая ее заданиями, но делиться своей догадкой с девушкой не стоило.