— Но как же… — начала Видана.

— Значит, ребят спас кто-то из них? — перебил ее Ратибор. — Сеятель? Конструктор?

— Не суть важно. — Грехов и Ставр, оглянувшийся на Видану, вышли, остался звучать только голос Габриэля. — Главное, что они здесь. И мой вам совет: не собирайтесь такой большой компанией, вас видно очень далеко, а ФАГ может накрыть ради вашего уничтожения весь остров.

Шаги смолкли, наступила тишина, в которой раздался невыразительный голос Забавы Бояновой:

— Боюсь, это не главный сюрприз, милые мои…

Ставр не спросил, куда они идут и зачем, а Габриэль (двойник, естественно) не счел нужным объяснять. Спустя сорок минут они вышли из метро на территории Такла-Маканского ксенозаповедника, где их встретил Герман Лабовиц. Он тоже ничего не сказал, молча пожал руку Панкратову и повел гостей за собой.

Будка сторожевого поста, в которой стоял инк охраны бестиария, оказалась лифтом, который спустил их под землю. В помещении, защищенном, как определил Ставр, слоем «абсолютного зеркала», их ждали Диего Вирт, Грехов-первый и незнакомый Панкратову интраморф, желтолицый, узкоглазый, с модной прической «под тигра», небольшого роста, но буквально круглый от развитых мышц.

— Привет, мальчик. — Диего с улыбкой легонько прижал Ставра к себе. — Знакомься, Левон Акутагава.

Ставр подал руку внимательно разглядывающему его «тигру» и внезапно понял, что перед ним эрм. В свою очередь и тот оценил гостя правильно, сказал на бархатно-звучном пси-арго:

— Наслышан. Рад поработать вместе.

— Взаимно, — ответил Ставр, и они церемонно раскланялись, вызвав довольный смех Вирта.

Грехов-второй влился в Грехова-первого, поднял бровь. Смех стих.

— За дело.

Ставр выжидательно глянул на него, и Габриэль сунул ему «платиновый» браслет интенсионала.

— Читай, идем брать К-мигрантов, а то твои родственники думают, что я забыл о своем обещании. Я предупреждал К-мигрантов, думал, они остепенятся… а они дошли до беспредела.

Панкратов послушно нацепил браслет, всосавшийся дымком под кожу, и через несколько секунд знал план атаки на «лежбище» К-мигрантов. В отличие от остальных членов группы, ему не нужно было надевать спецкостюм, поэтому, пристроив выданное Греховым оружие — аннигилятор и гуррахский уничтожитель, он позволил себе на минуту расслабиться. И почти тотчас же услышал тоненький, прерывающийся детский голосок:

— Панкратов, как слышишь?

Не сразу сообразив, что это пси-вызов, а не запрос по рации и уж тем более не звуковая передача, Ставр мысленно ответил, не выходя в поле Сил:

— Кто говорит?

— Ян говорит. Я нашел частотную полосу вне диапазона пеленгуемых линий связи, держи слоган — сам поймешь, как это делается.

В голове всплыл сложнейший слоган гиперпередачи, который Ставр принял только со второго раза, напрягаясь, как во время выхода на сверхскорость.

— Ну как?

— Нормально, — не сразу ответил он в том же диапазоне, что и Тот Мудрый. — Этим этажом поля Сил кто-нибудь из наших пользуется?

— Грехов, Баркович. Короче, файвер, я собираю тут кое-кого в двадцать три по среднесолнечному…

— Файверов, что ли?

— Догадливый. Не опаздывай.

Журчащий детский голосок пропал. Ставр обнаружил, что Грехов посматривает на него искоса, пробормотал:

— Ян пригласил на рандеву…

— Знаю, успеем. Итак, диверсанты, задание понятно всем?

— Так точно! — вытянулся «во фрунт» Диего.

— Пойдем одни, не уведомляя «контр-3»? — уточнил Ставр.

— Я из «контр-3», — ответил Акутагава бесстрастно.

Грехов первым шагнул в коридор и…

…первым шагнул в коридор…

…и застыл…

…первым шагнул…

…что-то лопнуло в груди Ставра, словно разорвалась аорта и горячая струя крови хлынула на грудь, в желудок, ударила в голову… Глаза застлало пеленой слез, сквозь которую почти ничего нельзя было разглядеть… И все же он увидел, что тело застывшего Грехова разделилось на два силуэта. Один остался стоять, второй шагнул в сторону, оглянулся, сделал приглашающий жест…

Ставр осознал, что он тоже застыл, как и остальные члены команды, не в силах двинуться с места. Напрягся изо всех сил, почувствовав новый удар «лопнувшей артерии», теперь уже в голове. От боли едва не потерял сознание… или потерял?.. Нет, просто планов сознания стало больше — два или три, и, перейдя на тот, что позволял двигаться, Ставр вышел из своего тела, как до этого Грехов из своего.

Время… Что-то произошло со временем… Он его не ощущал… Впрочем, пространства не ощущал тоже. Он оказался внутри странного, невидимого, но плотного кокона, отделившего его от мира, который продолжал жить по своим законам. И еще чувства… Они стали другими, и было их больше, чем раньше… Вполне естественным, например, казалось чувство осязания струящихся молекул воздуха… или осязание излучений — от фотонов видимого света до сверхчастотных волн гравитации, искривляющих свет…