— Я чувствую иначе, — улыбнулась в ответ Клаудия. — Сегодня я себя чувствую хорошо. — И действительно, на ее щеках играл румянец.

— Думаю, мне не надо спрашивать, почему ты передумала.

— Не надо, — ответила она.

После его возвращения из Коста-Рики в ней произошли изменения, связанные не только с грудью. Изменилось ее отношение к нему. Раньше последнее слово всегда оставалось за ним. Теперь нет. Она решает все вопросы и в отношении ребенка, и в отношении его планов.

Он разложил на столе еду и соки и с наслаждением смотрел, как она ест и пьет.

— Ты так смотришь на меня, — сказала она, намазывая мягким сыром второй рогалик. — Я знаю, что скоро буду весить двести фунтов, но я так хочу есть.

— Да хоть триста фунтов, мне все равно, — ответил он. — Я все еще хочу жениться на тебе. Сейчас.

Клаудия отложила рогалик и посмотрела на него.

— Извини, — сказал Джо. — Я забыл. Я не собирался больше об этом говорить. Во всяком случае, сегодня.

— Хорошее здесь место, сказала она после долгой паузы, оглядывая светлые стены и высокие потолки. — Но почему у тебя нет никаких картин?

— Есть. В гостиной висит копия Шагала.

— Я имею в виду какие-нибудь фотографии. Может, твоей семьи.

— Моих родителей? Ты хочешь посмотреть фотографии моих родителей?

— Просто интересно, — ответила Клаудия. Она понятия не имела, что растревожила осиное гнездо.

— Однажды ты спросила, почему я каждый раз перестаю встречаться с женщиной, как только замечаю к себе интерес.

— Забудь об этом, — ответила она. — Это не мое дело.

— Ты рассказала мне о своих родителях, теперь я расскажу о своих.

— Это необязательно. — Она не хотела знать о Джо больше того, что уже знала. Не хотела втягиваться еще больше. Ей хотелось верить, что он вылупился из яйца, уже одетый в костюм-тройку, итальянские ботинки и дорогие рубашки.

— Ребенком я был просто исчадие ада, — сказал он. — По крайней мере они меня всегда так называли.

— Кто, твои родители? — спросила она, широко открыв от удивления глаза.

— Они, учителя, а также директор пансиона, куда они меня отправили в десятилетнем возрасте.

— Так рано! — прошептала она. Вот и началось. Против ее воли перед ней возник образ десятилетнего Джо, маленького одинокого мальчика.

— Да, рано, но они чувствовали, что со мной трудно справиться. Так это и было на самом деле.

— Но они не могли…

— Попробовать что-то другое, менее радикальное? Думаю, что могли. Не знаю что, но… Во всяком случае, больше я с ними не жил. А летом меня отправляли в лагерь.

Клаудия уже не могла сдерживаться, из глаз потекли слезы. Она приписала это состояние нарушению гормональной деятельности.

— Не стоит плакать. Я сам не хотел ехать домой.

— Но это же ужасно. Ты не мог быть таким уж плохим, — сказала она.

— Не мог? Это интересно. А вдруг у нас будет такой же ребенок? Что, если ты не сможешь с ним совладать, Клаудия? Разве ты не понимаешь теперь, что нас должно быть двое? Нам необходимо пожениться!

— Это еще один способ уговорить меня? — спросила она, чувствуя себя в западне.

— Я просто хотел объяснить, почему я всегда возражал против слишком близких отношений, особенно с женщинами. Я прекрасно знал, что ты это не одобряешь. Да, ты посылала цветы, писала записки, отвечала на звонки, но я все читал по твоим глазам. Может быть, это похоже на невнятный лепет, но в глубине души я всегда боялся быть покинутым. Снова. Поэтому я должен был разорвать первым. Наверное, это непорядочно.

Нет, наверное, это очень близко к правде, — задумчиво произнесла она. — А как ты думаешь, это когда-нибудь пройдет?

— Хочется верить, что это уже прошло, — сказал он. — Потому что я хочу, чтобы ты доверяла мне. Но я не собираюсь наваливать на тебя проблемы. Просто хочу предупредить, что ты, возможно, беременна очень плохим мальчиком. Но неважно, какой он, у меня нет намерения бросить его или тебя. И я хочу, чтобы ты подумала об этом.

— Ты просто заставляешь меня все время думать только об этом, — ответила она.

— Хорошо, — сказал он. — Эта квартира действительно слишком велика для одного. Две спальни, две ванные комнаты, кабинет. Мне одному столько не нужно.

Клаудия бросила на него быстрый взгляд. Джо вытянул вперед руку.

— Это просто констатация факта, больше ничего. Кстати, в этом доме запрещено проживание детей.

— Понятно.

Джо видел, что ей ничего не понятно, но сейчас не время говорить о том, что сюда он не приведет жену. Квартира подходила ему, пока он был холостяком, и хотя он может им и остаться, если она не передумает, но все равно его образ жизни изменится. Он может купить дом на окраине города. Что-нибудь с большим двором. Если только она скажет «да». Но даже если и не скажет, то ему понадобится какое-нибудь место, где он сможет проводить с малышом выходные.