У меня пропал дар речи.

— Сандрос был глупец. Его послали в Ко-Ро-Ба только для того, чтобы убить и дать тем самым тебе возможность попасть в мой дом, где на самом деле весь этот год ты был моим пленником.

— Наверное, есть какая-то причина, почему вы хотели, чтобы я был здесь? — спросил я.

— Давай оставим этот спектакль, Тэрл Кэбот. Мы знали, что у Царствующих Жрецов имеются подозрения насчет нашего дома. По крайней мере, мы полагали, что они должны у них быть. И такая простая, хотя и бесполезная для них уловка, как внедрение ими в наш дом дикарок с Земли, подтвердила наши предположения.

Однако этого для них было явно недостаточно; для глубокой, всесторонней проверки им нужен был здесь мужчина. И, естественно, при возможности они захотели бы направить сюда такого человека, как Тэрл Кэбот.

— Вы правильно все рассчитали, — заметил я.

Кернус рассмеялся.

— Вот мы и решили им помочь. А для того чтобы гарантировать себе прибытие к нам именно Тэрла Кэбота, которого мы уже хорошо знаем и с которым у нас свои старые счеты в деле с яйцом Царствующих Жрецов, мы послали в Ко-Ро-Ба Сандроса из Тентиса, чтобы этот бедный глупец был убит там якобы вместо тебя по ошибке, что помогло бы тебе попасть сюда, к нам.

— Вы разыграли эту партию блестяще, — не мог не признать я.

— Таким вот образом мы и организовали прибытие и устройство в нашем доме тебя — шпиона Царствующих Жрецов, действующего здесь, по их представлениям, осторожно и очень успешно. А мы тем временем на самом деле все эти месяцы занимались своим делом, используя тебя, терпеливо помогающего нам болвана, в качестве гарантии того, что Царствующие Жрецы не пошлют сюда кого-нибудь еще.

Кернус запрокинул голову и громко расхохотался.

— Вы все время говорите «мы» и «наше дело», — заметил я.

Кернус окинул меня неприязненным взглядом.

— Шутки в сторону, воин, — сказал он, и на его губах заиграла улыбка. — Идет война, Тэрл Кэбот. И пощады в ней никому не было и не будет.

Я снова кивнул, полностью принимая его слова.

Идет война. Я проиграл. Потерпел в ней поражение.

— Вы убьете меня? — поинтересовался я.

— В отношении тебя, Тэрл Кэбот, у меня есть очень интересный план. Я вынашивал его все эти долгие месяцы.

— И в чем он состоит?

— В свое время ты об этом непременно узнаешь. А пока что нам не следует забывать о нашей маленькой красавице.

Все во мне замерло.

— Сура доложила, что Велла прекрасно овладела всем курсом обучения и способна теперь, доставить своему хозяину наивысшее наслаждение.

Я рванул наручники, цепи прочно сковывали запястья.

— Насколько я знаю, — продолжал Кернус, — она ожидала, что её и двух других дикарок приобретет агент Царствующих Жрецов, чтобы выпустить впоследствии на свободу.

Во мне начала подниматься волна бешеной ярости.

— Поэтому, я надеюсь, на предстоящих торгах она покажет себя во всей своей красоте.

Единственным моим желанием сейчас было разорвать наручники и вцепиться ему в глотку.

— Думаю, это будет интересное зрелище, — сказал Кернус. — Я хочу предоставить тебе возможность тоже его посмотреть.

Я едва не задохнулся от бешенства.

— В чем дело? Неужели тебе не хочется увидеть, как эта маленькая красавица демонстрирует себя, выступая на подмостках невольничьего рынка? — Его губы растянулись в ухмылке. — Надеюсь, она вместе с остальными принесет дому Кернуса достаточно золота, которое мы сможем вложить в реализацию нашего дела. А девчонка не скоро ещё поймет, что её продали по-настоящему.

— Ты слин! — закричал я и рванулся к Кернусу. Двое стоявших около него охранников тут же оттолкнули меня назад и крепко схватили за руки.

— Из тебя, Тэрл Кэбот, никогда бы не вышел настоящий игрок.

— Слин! Слин! — кричал я, задыхаясь от переполняющей меня ярости.

— С Кейджералией тебя, — бросил напоследок Кернус, поворачиваясь и выходя из камеры.

Невидящим взглядом я уставился ему в спину. Двое державших меня охранников расхохотались.

— С Кейджералией, — с трудом выдавил я из себя. — С Кейджералией.

Элизабет Кардуэл, Вирджиния Кент и Филлис Робертсон не были выставлены на продажу в первый день Праздника Любви, хотя их ещё утром доставили в транспортировочных корзинах на Куруманский невольничий рынок. Праздник Любви, как я, наверное, уже упоминал, отмечается в самый разгар лета, в течение пятидневного периода Пятой переходной стрелки. Это также время проведения наиболее интересных и ответственных поединков на игрищах и заездов на состязаниях тарнов. Кернус, чутко улавливая настроение толпы, решил заставить ещё подождать эти несколько сотен покупателей, нетерпение которых, подогреваемое в течение долгих месяцев настойчиво распространяемыми слухами о красоте и выучке рабынь-дикарок, первых тренированных дикарок Гора, дошло до предела. Многим горианским невольницам в эти первые дни праздника пришлось подниматься на подмостки и быть проданными, к своему собственному горькому разочарованию и ярости их владельцев, буквально за бесценок, пока основной контингент покупателей придерживал свое золото для приобретения этих широко разрекламированных обученных дикарок. Вечер четвертого дня Праздника Любви представлял собой кульминационный момент с точки зрения работорговли. Пятый день празднества отводился для игрищ и рассматривался горожанами как своеобразное подведение итогов сезонных поединков и состязаний за год. В этот день стадионы были забиты до отказа. Все остальные проблемы жизни города отходили на второй план. Поэтому именно вечером четвертого дня Кернус решил выставить Элизабет Кардуэл, Вирджинию Кент и Филлис Робертсон вместе с другими доставленными с Земли дикарками на продажу на невольничьих рынках не только Ара, но и всех известных цивилизованных городов Гора.