–  Ну, если не считать Лабби, я в общем-то хозяйствую здесь один, - ответил Штырь Мэнди.

–  Теперь понятно, откуда ты столько знаешь про прежние времена, - заметила она.
– Только, по-моему, это довольно эгоистично.

–  Что ты хочешь сказать?

–  Ну… здесь столько всего интересного. По-моему, несправедливо наслаждаться всем этим одному.

–  И что, ты считаешь, надо впустить сюда посетителей?

–  Конечно.

–  Ничего не выйдет, - покачал головой Штырь.

–  Я знаю массу народа, который все бы отдал, чтоб хоть одним глазком взглянуть на все эти штуки.

–  Ясно. Ну а потом, когда им наскучит глазеть, что они сделают? Небось разнесут музей на куски. Мэнди хмуро посмотрела на него, но потом вспомнила, что осталось от разных доэльфийских галерей и выставок.

–  Да, ты, наверно, прав.
– Она показала на стройные ряды бронтозавров.
– И все-таки это не дело - скрывать их!

–  Когда Эльфлэнд сюда вернулся, многие эльфы пользовались музеем, - сказал Штырь.
– Те Чистокровки, которым хотелось перебраться в соседний мир, часто сюда приходили, учились тому, сему, хотели знать, как живут по ту сторону Границы. Считали, что так будет легче туда внедриться, - во всяком случае те, кто не хотел, чтобы их там распознали.

–  Да что ты говоришь?

–  Так оно и было. Потому-то у меня здесь есть электричество - они оставили большую волшебную батарею, от которой работает музейный генератор, и вообще у меня тут полно всяких технических штук, каких нигде не увидишь.

–  Ты хочешь сказать, что все эти телевизоры и стереосистемы на верхнем этаже действуют?

Штырь кивнул.

–  Вот это да! Хотелось бы мне с ними познакомиться. Я только читала о них раньше.

–  Пошли!
– позвал Штырь.
– Я тебе покажу. Он наклонился к хорьку, дал ему взобраться к себе на руку и пошел к лестнице.

–  Неужели ты все это прослушал?
– изумилась Мэнди, когда они пришли в музыкальную комнату. Она стала перебирать пластинки на длинных полках, тянувшихся вдоль стен.
– Джимми Хендрикс, Дэвид Боуи… - Она посмотрела на Штыря.
– Это все и правда так здорово, как говорят?

–  Еще лучше.

Мэнди шепотом ойкнула.

–  Слушай, - обратился к ней Штырь, включая стерео, - тебе есть где пожить? Где-нибудь подальше отсюда? Лучше бы по ту сторону Границы.

–  Пожить…

Ну правильно, а что она себе вообразила? Что она поселится здесь, да? Еще чего! Пора, пора ей взрослеть.

Штырь заметил, как вытянулось у Мэнди лицо.

–  Я тебя не гоню, - сказал он, - ты, видно, неплохая девчонка, и я тебе обязан жизнью.

–  Не беспокойся. Я уйду. Да у меня полно мест, где я могу перекантоваться.

–  Ты неверно меня поняла. Слушай, дело в том, что Финнеган… ты знаешь, кто такой Финне-ган?

–  Конечно, - кивнула Мэнди.
– По крайней мере, слыхала о нем. Он ведь сейчас главарь Чистокровок?

–  Это его ты вчера чуть не грохнула.

–  Ну да?
– ахнула Мэнди.

–  Вот именно. Так что он скоро пожалует к нам и в этот раз приведет всех Чистокровок, каких только сможет созвать. Чую я, что они собираются устроить тут осаду и наметили приступить сегодня же.

–  А… попасть сюда они смогут?
– спросила Мэнди. Она подумала, что с улицы музей кажется неприступной крепостью.

–  Ну, эльфы оставили тут кое-какую оборонительную систему, но мощной атаки музей не выдержит.

–  Что же мы будем делать?

–  Вот я и хочу сплавить тебя в какое-нибудь безопасное место, - улыбнулся Штырь.
– Для начала…

–  Ничего не получится.

–  Послушай, ты даже не представляешь, что тут будет твориться.

–  Но ведь вчера вечером я не растерялась, верно?

–  Верно! Но…

–  И потом, - добавила Мэнди, - я правда хочу послушать всю эту музыку.

–  Слушай, детка…

–  Мэнди.

–  Что?

–  Меня зовут Мэнди.

–  Ладно, Мэнди.

Но продолжить он не успел. Мэнди положила на пол стопку снятых с полки пластинок и подошла к нему.

–  Я не герой, - проговорила она, - но уйти отсюда не могу.

–  Можешь, можешь. Ты просто…

–  Тогда почему же ты просто не уйдешь отсюда?
– Мэнди не верила сама себе - она препирается со Штырем, будто они старые приятели! Чудеса, да и только!

–  Я - другое дело, - возразил Штырь, - я отвечаю!

–  За что? За этот музей? Его и так никто никогда не увидит! За тех людей, кого ты спасаешь на улицах? Но ты же их близко к себе не подпускаешь!

–  Ты не знаешь, о чем говоришь, - сказал Штырь.

Но слушая Мэнди, ее убежденный голос, он поймал себя на том, что не понимает, куда делась его собственная убежденность в своей правоте, которую и он испытывал в ее возрасте. Тогда он обо всем имел свое мнение - и мнение непрошибаемое, но с годами это куда-то испарилось. Если раньше Штырь всегда точно знал, к чему он стремится и какое место в мире занимает, теперь его жизнь стала рутиной. Он все еще что-то делал, но уже не был уверен, что делать это необходимо.