Сано представился женщине, которую принял за экономку:

— Я приехал по официальному поручению сёгуна. Отведите меня к госпоже Симидзу.

Служанка не подтвердила и не опровергла факта присутствия госпожи в имении, но по быстро брошенному через плечо взгляду Сано догадался: та на месте — возможно, прячется от последствий своего визита в храм, какие бы они ни были.

— Никого не принимают, — повторила служанка.

Ее сопротивление чиновнику из бакуфу свидетельствовало о глубокой, не знающей сомнений преданности хозяйке. Ренины схватились за рукояти мечей, и Сано очень не понравилось то, что он прочел в их глазах. Эти люди злы на весь мир и с радостью подерутся даже со слугой сёгуна. Они уверены: сёсакан ценит жизнь больше, чем они, и скорее отступит, нежели начнет ругаться.

Они были правы — отчасти.

— Всего доброго, — вежливо поклонился Сано.

Он отвязал коня, сел и поехал восвояси. За поворотом, когда его уже не могли увидеть из особняка, Сано вновь спешился, привязал коня к дереву и быстро зашагал через лес.

Прячась в тени деревьев, он взобрался по крутому склону и оказался на дороге за имением. На задней стене самого большого и расположенного выше других строения было несколько закрытых ставнями окон и ни единого балкона. От строения шли высокие, в человеческий рост, стены, они опоясывали остальные здания и сад. Сано не заметил дверей, но понимал: помимо главного входа, должен быть запасной, на всякий пожарный случай.

Сано огляделся. Ни слуг, ни охранников. Тогда он двинулся вниз по склону, с трудом раздвигая густую траву. Изучая облицованную камнем земляную стену вокруг сада, он услышал тонкий дрожащий женский голос, выводящий медленную печальную песню:

Лесная зелень вянет и становится коричневой, увы,

Мороз губит пионы и розы...

Сано улыбнулся. Должно быть, это госпожа Симидзу. Сано попробовал открыть тяжелые, сколоченные из старых досок ворота. Заперты. Однако стена увита виноградом, некоторые лозы в руку толщиной. Используя их как лестницу, он взобрался на стену и осторожно заглянул в сад.

Слева и справа веранды нижнего и верхнего строений, в дальнем конце — крытая галерея, в центре — беседка, увитая виноградом по соломенную крышу.

В беседке, склонив голову набок, сидит на коленях женщина.

Летние птицы улетели,

Любовь ушла...

Умирает и мое сердце.

Сано быстро оглянулся и спрыгнул в сад. Опустившись в заросшую плющом цветочную клумбу, он бодрым шагом направился к беседке.

Дверь в крытой галерее с треском распахнулась:

— Эй! Что это вы здесь делаете?

Сано застыл как вкопанный. Охранники бежали к нему, вынимая из ножен мечи. Сано очнулся и тоже вооружился. Он подумал, что без труда разделается с этими ренинами, но ему не хотелось снова проливать кровь. К тому же, если госпожу Симидзу перепугал один труп, то два и подавно не обрадуют. Не спуская глаз с охранников, он обратился к женщине:

— Госпожа Симидзу, я Сано Исиро, сёсакан сёгуна. Я не сделаю вам ничего плохого. Мне просто нужно с вами поговорить.

Из беседки донеслись шуршание и всхлипы. С мечами наголо охранники подступали к Сано. Старший кипел злобой, младший вроде трусил.

— Вам плохо, госпожа Симидзу? — крикнул Сано. — Вы испуганы? От кого-то прячетесь? Я помогу вам, но только если вы отзовете охранников.

Ответа не последовало. Охранники остановились.

— Это человек сёгуна. Мы не можем его убить! Плевать на деньги. Я не хочу ни в тюрьму, ни в могилу! — прохныкал младший.

— Заткнись! — огрызнулся старший. — Хочешь опять попрошайничать?! — Затем, обращаясь к Сано: — Убирайтесь, или я вас зарублю.

Он сделал выпад в сторону Сано и отскочил, услышав тихий, но отчетливый женский голос:

— Прекратите... Все хорошо. Он может остаться.

Охранники пожали плечами и удалились в галерею. Сано вложил меч в ножны и посмотрел в сторону беседки.

Женщина стояла под аркой — небольшой рост; кимоно цвета морской волны расписано бабочками. Женщина показалась Сано молодой и красивой. Однако чем ближе он подходил к беседке, тем дальше уходил от первого впечатления. Волосы, уложенные по молодежной моде, оказались неестественно черными и тусклыми. Толстый слой белой пудры тщетно скрывал мешки под глазами, румяна подчеркивали обвислость щек и двойной подбородок. По-девичьи яркая одежда выдавала полные бедра и дряблую шею. Таинственная свидетельница в точности соответствовала описанию Аои: тучная пожилая женщина, отчаянно цепляющаяся за молодость. Сано мысленно похвалил любимую.

— Сёсакан-сама. — Госпожа Симидзу поклонилась и робко улыбнулась. Движение усталое, интонация покорная, улыбка вымученная. — Я ждала вас... Я рада, что вы пришли. Я отправилась в храм Дзодзё, потому что больше не нужна мужу, — сказала госпожа Симидзу.

Явно обезумевшая от горя женщина не пригласила Сано в дом. Она бесцельно бродила по саду, вынуждая следовать за собой.

— За последние десять лет он ни разу не взглянул на меня... не поговорил со мной ласково. — Речь прерывалась длинными паузами. Окончания слов проглатывались. Возможно, женщина играла в знатную даму. После очередного антракта она прошептала: — И как я ни прошу, он отказывается делить со мной ложе...