Мышка, вздрогнув, всмотрелась повнимательней — и тут так же быстро, как и появилось, почти нечеловеческое выражение ярости исчезло с лица Пенелопы.

— Я люблю тебя, Мышка, — сказала она. Мышка обняла ее.

— Я тоже тебя люблю, Пенелопа.

— И если они попробуют сделать тебе больно, — продолжала та, — то с ними случится что-нибудь нехорошее.

— Например? — спросила Мышка.

— А, не знаю, — сказала Пенелопа, пожав плечами. — Просто что-нибудь плохое.

Звездная Лодка была самой впечатляющей и элегантной космической станцией на Внутренней Границе.

Сотни кораблей, некоторые из них маленькие, а некоторые невероятных размеров были пришвартованы к ее гладкому, сверкающему корпусу. Корпус был первым, что бросалось в глаза посетителю, поскольку на нем крошечными солнцами вспыхивали семидесятиметровые буквы, складывающиеся в название станции, и с кораблей их замечали за тысячи миль от нее.

Внутренние помещения оправдывали ослепительные обещания вывески. Здесь были рестораны, бары, ночные клубы и двенадцать колоссальных открытых для публики игорных домов, равно как и множество меньших по размеру частных игорных заведений, где шла игра по-крупному, игра по ставкам, которые не мог позволить себе даже Король Зазывала. Мужчины в строгих костюмах, женщины, на которых весьма мало что надето, иножители в экзотических одеяниях ненавязчиво предлагали напитки, наркотики, инопланетные табаки, обменивали деньги на жетоны.

Сами столы были разделены почти поровну между человеческими и инопланетными играми, и разодетые клиенты-люди толпились вокруг столов для наиболее популярных инопланетных игр, проигрывая десятки тысяч за раз, например, в джабоб — игру настолько сложную для человеческой логики, что требовались годы, чтобы просто усвоить правила, в то время как десятки представителей инопланетных рас: канфориты, домарианцы, лодиниты, даже пара метанодышащих атрианцев в своих тяжелых защитных костюмах — проигрывали не меньшие суммы в покер, очко и рулетку.

Золотого Герцога оставили на корабле присматривать за Мышкой, а точнее, наказать ее в случае, если Пенелопа вдруг откажется предоставить свои таланты в распоряжение ее тюремщиков, а Король Зазывала, прихватив Траур Сентября и девочку, отправился на борт Звездной Лодки.

Их очень быстро и тщательно проверили при входе. Потом Король Зазывала подошел к одной из множества касс, открыл на свое имя крупный кредит и осмотрел игорные залы. В конце концов он нашел стол, который по какой-то причине понравился ему больше других, и пригласил Траур Сентября занять одно из свободных мест.

Потом он наклонился к Пенелопе и прошептал ей на ухо:

— Ты хорошо помнишь сигналы?

Она кивнула.

— Я касаюсь левого уха, если ты должен выиграть, и правого уха, если лучшая карта находится на руках у Траура Сентября.

— Правильно, дитя мое, — сказал он. — А ты помнишь, что случится с твоей подругой, если ты подашь мне случайно не тот сигнал, что нужно?

— Помню, — отозвалась Пенелопа. Затем она оглядела игорный зал. — Где ты хочешь, чтобы я села?

— Пойдем со мной, — сказал Король Зазывала, отводя ее к длинной стойке у дальней стены. Он посадил ее на диковинный высокий стул и подозвал бармена, белонианца с оранжевой кожей.

— У вас есть что-нибудь безалкогольное для этой юной леди, любезный? — спросил он отменно приятным голосом.

— У нас очень широкий выбор, — ответил белонианец через переводящее устройство.

Король Зазывала извлек из кармана пачку рублей Нового Сталина и положил ее на стойку бара.

— Дайте ей все, что она попросит, и проследите, чтобы ее никто не беспокоил.

Белонианец обнажил сиреневые зубы в своей версии счастливой улыбки и забрал деньги.

— С превеликим удовольствием, сэр, — отозвался он. Король Зазывала повернулся к Пенелопе.

— Я не хочу, чтобы ты куда-нибудь уходила отсюда, понимаешь?

— Понимаю, — сказала девочка.

— Надеюсь, что так, ибо мне, дитя мое, не хочется обращаться грубо с твоей подругой.

Пенелопа посмотрела на него, но ничего не сказала, и мгновение спустя он отошел назад к столу, за которым уселся так, чтобы хорошо видеть девочку.

Белонианец предложил Пенелопе на выбор три фруктовых коктейля, и она выбрала напиток в самом изысканном бокале — из горного хрусталя, в форме рога какого-то древнего животного. Мгновение спустя был разыгран первый круг, и она невзначай дотронулась рукой до правого уха. Король Зазывала улыбнулся — его партнеры решили, что он улыбнулся удачной шутке кого-то из них, — и принялся поднимать ставку, пока все, кроме Траура Сентября, не запасовали; тогда он, не показывая своих карт, бросил их на стол. Его напарница продемонстрировала полный дом на тузах и валетах.

Тюремщики девочки проиграли следующие два круга, а потом Пенелопа дотронулась до левого уха, сигнализируя о выигрыше Короля Зазывалы. На этот раз поднимать ставку и торговаться стала Траур Сентября, пока все, за исключением одного игрока, не вышли из игры, а потом она бросила карты, предоставив Королю Зазывале добить противника в одиночку.

Подобным же образом игра продолжалась еще около получаса. Мошенники не всегда торговались изо всех сил, когда Король Зазывала получал сигнал о преимуществе одного из них, и не всегда быстро выходили из игры, если знали, что все равно проиграют, но постепенно все деньги игравших за этим столом перешли к ним. Пара игроков — канфорит и землянин — решили, что с них достаточно, и их заменили еще двое, на этот раз оба люди.