Элиз осталась в воде и, прижимаясь к борту, толкала лодку вперед вместе с Бэйори, который работал шестом.

Убывающая луна и несколько тусклых звезд светили сквозь дымку тумана, рисуя среди деревьев странные силуэты, которые, казалось, протягивали к путникам свои костлявые руки.

Друзья вытащили лодку на берег и ступили на твердую землю.

Тэм подумал, что неплохо было бы развести костер. Он был голоден и к тому же сильно устал. Юноше надоело все время пребывать в страхе перед тем, что Хаффид в любой момент выскочит из-за угла. Он толком не знал, чем опасен колдун, однако его боялись даже Элиз и Пвилл, а более сильных духом людей трудно себе представить.

Элиз, которая уже успела высушиться и одеться, вышла из темноты. Казалось, сейчас никого не волновало, кто она есть на самом деле, хотя все знали правду.

Бэйори все еще кружил вокруг девушки, словно ангел-хранитель. Житель Долины не разговаривал с Тэмом весь день… впрочем, он вообще мало говорил. И все же юноша хотел знать, догадывается ли Бэйори о том, что случилось между ним и Элиз?

А что, собственно говоря, случилось? — задал сам себе вопрос Тэм.

Он подозревал, что в Элиз проявлялись некоторые черты Шианон, а та была известна своей склонностью соблазнять, а потом бросать мужчин — по крайней мере так утверждал Синддл. Из-за этого возникали сложности в прошлом, возникнут они и сейчас.

Глядя на Бэйори, Тэм чувствовал вину, хотя вряд ли у здоровяка из Долины имелись какие-то планы на Элиз.

Девушка села у огня и начала рассказывать об увиденном и услышанном. Вскоре разгорелся приглушенный спор.

— Нужно идти к Ренне и этим Рыцарям, — убеждал Пвилл. — Мы не можем пренебрегать любыми союзниками, и не важно, какая у них фамилия или репутация. Необходимо спасти Алаана. И чем скорее, тем лучше. Странно, что Хаффид до сих пор не убил его.

Было видно, что Пвилл здорово устал, и все-таки в его голосе явственно слышалось беспокойство за судьбу Алаана.

— Рыцари Обета подчинили себе Шианон, когда она была нэгаром, и сделают это снова! — воскликнула Элиз. — Я бы ни за что не стала доверять им.

— И что же нам делать? — перебил ее Финнол, очевидно, заинтересованный гневом девушки.

— Хаффид хочет, чтобы я выкрала Алаана с острова. Я поняла это по расположению его стражников. Сейчас он, видимо, истощен и спит. Алаан — единственный человек, способный выйти из Тихой Заводи, и Хаффид надеется, что я его вылечу. Черный рыцарь позволит мне сделать это, а затем отправится в погоню, рассчитывая убить нас, как только мы выйдем за пределы этого болота. Таков его план.

В бледном свете луны Тэм видел, как гневно сверкают глаза Элиз.

— Вот уж задачка! — воскликнул Синддл. — Мы ведь не можем оставить Алаана в руках Хаффида — особенно теперь, когда он так серьезно болен!

— Верно, — согласилась девушка. — Мы должны спасти Алаана. Без его помощи мне не удастся противостоять Хаффиду. Весь вопрос в том, когда он нападет. Хаффид постарается убить меня до того, как я наберусь сил. Но если он нападет слишком рано, когда я еще не вылечу Алаана, то рискует остаться здесь навсегда.

— А ты можешь сейчас вернуть Алаана к жизни? Возвратились ли к тебе уже те воспоминания, которые позволят сделать это?

Элиз глубоко вздохнула.

— Не знаю, Тэм. Я действительно не знаю.

На некоторое время воцарилось молчание. Блеклая луна освещала туманные силуэты призраков, которые парили вокруг и с любопытством слушали разговор, удивляясь суете смертных.

Синддл откашлялся.

— В этом гиблом болоте содержится столько историй, что даже собирателю легенд трудно их извлечь, — начал он. — И все же я узнал одну из них — ту, которая, похоже, лежит в основе всех остальных. Когда-то это место называлось Эйлинбрей — Залив Золотого Солнца, и находилось на берегу океана, глубоко вдающегося в материк. В то время Залив отличался непревзойденной красотой, и по берегам его жили люди, большей частью рыбаки. Но Эйлин при помощи колдовства разделил земли, и Эйлинбрей был уничтожен, а людей смыло в океан. Все, что осталось, — это Тихая Заводь, болото, которое сейчас перед нами.

Синддл казался призраком в тени дерева, а его голос — эхом, исходившим из ниоткуда.

— Элиз рассказала нам, как сын Эйлина покончил с собой, чтобы спастись от тирана-отца, но она не говорила, что Эйлин обвинил в этом свой народ, утверждая, что на его сына совершили покушение. Колдун подозревал всех и в конце концов направил войска против собственных подданных, загнав их в горы и убивая тех, кто не успевал скрыться. Возмущенные подобным произволом дворяне королевства собрали армию, самую большую в мире, однако Эйлин был силен в магии и разгромил бунтовщиков во время сражения, которое длилось три дня и три ночи. Теперь это войско каждую ночь марширует по болоту в непрекращающемся отступлении. Уирр слышал много печальных историй об Эйлине от своего сына Саинфа, с которым он тогда еще не поссорился. Саинф вывел людей из королевства Эйлина в Страну-меж-Гор, и спасенные часто рассказывали о сумасшествии своего правителя. Уирр приходил в отчаяние от поступков брата, но был не в силах остановить его, кроме как начав такую страшную войну, в которой могло погибнуть еще больше народу. Однако волшебник распространил слух о том, что нашел камень, принадлежавший когда-то его отцу — снял его с шеи лебедя, плывшего по реке. Этот камень якобы обладал огромной силой, поскольку скрывал воспоминания их отца, который считался могущественным колдуном.

Уирр хорошо знал о завистливом характере брата, — продолжал Синддл, — и знал, что Эйлин во что бы то ни стало попытается заполучить камень. И все же Эйлин не предполагал, что подобная драгоценность окажется заколдована. Уирр называл этот большой изумруд «Камнем Раскаяния». Перед смертью братьев Эйлин все-таки выкрал камень и как только повесил его на шею, то начал осознавать весь ужас содеянного, стал ощущать ту боль, которую причинил людям. До сего дня волшебник лежит здесь, скорбя о тех, кого убивал и калечил. — Синддл вытянул ноги. — Именно это и чувствуешь в Тихой Заводи. Ужасные угрызения совести, которые преследуют Эйлина и после смерти.