Румпель громко скрипнул, и рулевой крикнул что-то гребцам. К счастью, Каррал крепко держался за борт, иначе его могло бросить на палубу. Джоспер заранее предостерег бы лорда и затем объяснил происходящее, не дожидаясь вопроса господина. Теперь же все вокруг Каррала молчали, словно слепому ничего не нужно объяснять.

— Скоро будем у берега.

Тувр откашлялся, но это не облегчило его дыхания.

— Вам известно, что я потерял ногу в бою?

— Мне в последнее время рассказывают очень мало. Впрочем, по какой-то причине до меня дошла эта информация.

— Странно, но я все еще ее чувствую — чувствую боль в ноге. Изредка она ужасно зудит, однако почесать нечего. Словно какая-то часть меня перешла в мир иной и стала призрачной, а все остальное осталось здесь. Иногда мне снится, как эта призрачная часть начинает расти и распространяется на всего меня, пока я сам не становлюсь неосязаемым, а мои чувства — странными и далекими.

Рыцарь замолчал, с трудом переводя дыхание.

— Мне интересно, каким вы видите мир, лорд Каррал. Представляете ли вы, как выглядят вещи, как они создаются?

— Это темнота, Тувр, изнутри и снаружи. Я слышу воображаемые голоса и музыку. Я помню запах только что вымытых волос жены, прикосновение ее губ. Все воспоминания основаны на моем опыте, но в них нет света, нет образов или картин.

Каррал потер рукой бортик, гладкий от десятков тысяч рук, делавших то же самое.

— У меня иногда бывают сны, похожие на ваши. Мне видится, как я теряю чувства; сначала осязание, затем обоняние. Все, что я слышу — это шепот, реальный или, возможно, лишь воображаемый. Еда становится безвкусной. Я один, спотыкаюсь, кричу, не слыша собственного голоса, ничего не чувствуя — ни запаха, ни вкуса. Может быть, это сон о смерти.

— Да, — согласился Эстенфорд. — Воины часто видят подобные сны. О Вратах Смерти и всепоглощающей тьме. Мой сон, безусловно, сродни этим грезам. По собственному опыту, однако, я знаю, что такие сны почти никогда не сбываются.

— Все умрут.

— Но не на следующий день.

Каррал слышал, как кормчие тихо отдают приказы гребцам. Последовал стук дерева о дерево. Внезапно судно остановилось, столкнувшись с чем-то твердым, — каменной пристанью, как догадался Каррал.

— Добро пожаловать на Остров Битвы, лорд Каррал, — сказал Эстенфорд.

Среди воинов на барже прошел беспокойный шепот, послышались тихие проклятия.

— Сэр Тувр?

Карралу был незнаком этот уверенный голос, который показался ему весьма мрачным.

— Сэр, Хилтауэр и Каналкип находятся под осадой принца Иннесского.

Алаан проснулся и обнаружил, что его куда-то тащат на том самом, ранее одушевленном, плаще.

Боль в ноге была невыносимой, и Алаан наверняка закричал бы, не торчи у него во рту кляп.

— Пришел в чувство, — сказал кто-то.

Процессия остановилась, и над Алааном нависло размытое лицо.

— Если мы заметим, что ты затеваешь что-то типа колдовства, то перережем тебе горло. И пикнуть не успеешь. Понял?

Алаан кивнул.

— Хорошо.

Человек схватил Алаана за волосы и повернул его голову в сторону, чтобы проверить, крепко ли сидит кляп.

— Отлично. Пошли.

Солдаты грубо волокли Алаана вверх по лестнице, держа за руки и ноги. Боль в ноге при этом была такой сильной, что пленник потерял сознание. Его опустили на пол. Непонятные голоса бормотали что-то, однако слов было не разобрать. Кто-то потряс Алаана за плечо и перевернул на спину. Кляп вытащили.

— Следи за ним. Может, притворяется: хочет, чтобы вынули кляп.

— Не притворяется. Он чувствует не больше камня.

Слабый лунный свет окутал пленника, и Алаан несколько раз глубоко вдохнул влажный воздух. Скоро, должно быть, утро, решил он. Что стало с Кроухартом?

— Давайте перетащим его на берег, — сказал один из солдат. — Возьмем ту лодку, если она на месте.

Двое воинов подняли Алаана и понесли его вниз по тропинке. Лодка Кроухарта все еще стояла на берегу. Алаана швырнули в нее так, что он скрючился от боли. Не успел юноша опомниться, как лодку столкнули в воду.

Несколько стражников пошли к лагерю и собрали пожитки Алаана, а также все остальное, что смогли найти. К облегчению Алаана, ему под спину подсунули пару одеял, что позволило опереться и слегка уменьшило неудобство. Затем двое взялись за весла, и лодка поплыла вперед при свете ущербной луны, висящей меж веток прибрежных дубов.

Рассвет окрасил небо перламутром, и Алаан вгляделся в лица своих сторожей. Двое наверняка рыцари Хаффида. Двое других, без сомнения, служат принцу Иннесскому. Все они после недолгого пребывания на болоте выглядели испуганными и настороженными.