— Зачем?

Из воздуха возникло просторное кресло.

— Судя по всему, ты меня так просто не отпустишь? — спросил я, усаживаясь поудобнее.

— Ты же всегда был любопытным и хотел все знать, — удивился шар. — Что с тобой случилось? Едва я разобрался в тебе, как ты опять стал загадкой!

Во-первых, я ничуть не изменился просто шарик меня раздражал! А во-вторых, иногда сам себя с трудом понимаю — что уж говорить об искусственных болванах!

— В горле пересохло, — намекнул я.

— Протяни руку и скажи, чего хочешь, — самодовольно ответил он.

— Так просто? — не поверил я. Все же решился проверить и, протянув руку, скомандовал: — «Отвертку»!

В руке появилась отвертка. Почему-то крестовая.

— Смешно, — оценил я, бросая ее на пол, и уточнил: — Алкогольную «Отвертку»!

Возникшую из ниоткуда банку, от которой разило спиртом, швырнул в шар.

— Дай просто водки с апельсиновым соком! В стакане, конечно! — распорядился я, стараясь не выходить из себя.

Получив требуемое, подозрительно обнюхал и пригубил ароматную жидкость.

— Можно заказать что угодно? — на всякий случай поинтересовался я.

— Да. Исполнение — одна из моих функций.

В моих руках нарисовалась долгожданная пачка сигарет! Не веря своему счастью, вытащил никотиновую палочку, принюхался к ней и… скомкав пачку, отбросил.

— Знаешь, похоже, все-таки бросил! — с сожалением произнеся.

— Знаю, — согласился шар.

— Тебе-то откуда это знать? — уныло вздохнул я. — Вот возьму и закурю сейчас!

Шар весело подмигнул… Омерзительно!

— Не сегодня, — возразил он. — Я наблюдал этот момент много раз. Все меняется, но только не это.

— В каком смысле? — не понял я.

— Ты миллионы раз являлся сюда. С самого заката времен мы ведем с тобой беседы, и ты никогда не курил.

— Слушай, шарик, ты, часом, не тронулся от одиночества? Я здесь в первый и, надеюсь, в последний раз!

Разве я смог бы забыть даже одну встречу с подобным занудой? Ни за что!

— Мое имя Мидер, а не шарик, — еще раз представился он.

Я раскрыл рот, чтобы обозвать его другим словом, хорошо рифмующимся с прозвищем, но вовремя передумал.

— А как расшифровывается твое имя? — поинтересовался я.

— ИМЯ никак не расшифровывается!.. Тебе что, больше спросить не о чем? — Шар малость потемнел.

— Чего ты так возбуждаешься? — попытался я успокоить его, памятуя об ударе током. — Имя и имя — мне-то какое дело? Из вежливости спросил…

— Возбуждаюсь?! — взорвался шар (не буквально, конечно). — Тысячи лет слышу бесполезные молитвы себе, а когда вы, люди, наконец-то смогли активировать меня, все ваши боги уже были преданы забвению!

— И что? — не понял я трагизма ситуации.

— А то, что ваши неумелые инженеры совершили невозможное — стерли наиболее важные файлы, превратив меня едва ли не в калькулятор! Более того, к тому времени, когда информацию удалось восстановить и я был готов предоставить свои услуги, сама ваша раса успела исчезнуть! Мое предназначение — помогать, а вместо этого — полное одиночество на границе цикла!.. И ты еще задаешь дурацкие вопросы!

— Действительно, печально, — скрывая усмешку, кивнул я. — Дитя инопланетной расы превращен в калькулятор… Гнусность какая!

— Между прочим, я был рожден на Земле задолго до прихода человечества!

— Ага, — не удержался я от язвительного уточнения, — динозаврами.

— И задолго до появления динозавров!

— Бактериями?!

Второй удар тока был гораздо сильнее первого!

— Задолго до появления жизни — как ты ее понимаешь! Теми, кто мог осмыслить Вселенную и существование мысли!.. Еще разрядик?

— Спасибо, не стоит, — отказался я от сомнительного удовольствия. — Давай вернемся к прежней теме: когда это я здесь был?.. Ты, случаем, не про каменную пустыню?

— Она исчезла тысячи лет назад, — поведал он. — Я тогда еще далек был от восстановления, обладал более чем скромными возможностями, мог общаться лишь с людьми, подобными Стеридаминаль абу-Сингхаранхе…

— Ты — тот самый загадочный ОН, знавший некоторые мои… тайны? — догадался я.

— Все твои и другие! — заявил Мидер. — То были последние дни человечества… Слабоумный Стеридаминаль, вместо того чтобы использовать мои возможности, только и делал, что беспрестанно молился мне да требовал наркотик!.. Но пустыня — ерунда. Ты много раз бывал в этом зале, хотя и не помнишь ничего.