Ворон взмывал вверх и опускался к водным кручам, не забывая следить за летящим в небе преследователем. Обе птицы уже начали уставать и подверглись нападению чаек, когда летели над побережьем. Морским птицам не нравится, когда на их территорию вторгаются птицы континентальные. Подобная агрессия сплачивает их, и они, отбросив на время мелкие дрязги, объединяются и атакуют нарушителя границ своих владений. Большого ястреба и ворона долго еще преследовали в море, пока наконец чайки не устали и не повернули к берегу.

Пена и брызги летели в глаза и мочили перья Ворона. Он намок и теперь стал тяжелее, чем раньше. Ему требовалось немало сил, чтобы продолжать полет, не сбиться с курса. Ястреб поначалу отстал, но теперь снова умудрился нагнать Ворона и летел высоко над ним, придерживаясь правой стороны.

Вскоре впереди показалась небольшая группа островов. Ворон боролся с искушением опуститься на клочок суши и перевести дух, собраться с силами, прежде чем совершить последний рывок до Гвендоленда. И все же он пролетел мимо этих островков песка и камня, прекрасно сознавая, что, лишь только он попытается приземлиться на какую-нибудь подходящую ветку, на него тут же спикирует ястреб.

Наконец показался долгожданный континент. Ястреб стал снижаться и попытался применить стратегический маневр, которые используют гончие псы. Он молнией пронесся над гребнями вздымающихся волн и, резко развернувшись, подрезал Ворона в полете. Но ястребу не хватило простого мастерства собрата по охоте — гончего пса. Для смертельного удара ястребу требовалось увеличить свой вес за счет ускорения, которое он приобрел бы, спикировав с высоты.

И потому хищник начал подниматься в небо, чтобы предпринять последнюю попытку убить Ворона.

Он достиг только половины желаемой высоты. Полет давался ему с трудом, ястреб поднимался все медленнее и медленнее, остановился в воздухе и завис в кобальтовой сини. Затем крылья хищника сложились, он камнем полетел вниз и рухнул в море. Обессилевшая птица билась в воде, изредка хлопая крыльями. Жизнь медленно покидала ее. А затем произошло неизбежное: из морских глубин вынырнула полная острых зубов пасть и прекратила страдания неудавшегося охотника. Одинокое серое перышко колыхалось теперь на водной глади, напоминая о случившемся.

— Поделом тебе, когтистая куча перьев.

Ворон, довольный, что отделался от преследователя, полетел вдоль береговой линии, где его вновь некоторое время преследовали чайки, а затем нашел деревце, на котором можно было спокойно присесть и передохнуть.

— У меня послание. ИксонноскИ просил передать тебе, что находится в безопасном месте. Ему жаль, что вы проиграли; как только он станет Королем магов, дикие племена северян вновь будут подавлены. Так, что еще? — Ворон почесал голову когтистой лапкой. Трое зрителей взирали на этот акробатический номер раскрытыми от изумления глазами. — Ах да, еще он рад, что тебе удалось спастись, и желает удачи в поисках жены.

Солдат кивнул:

— Значит, насколько я понял, он не побоялся рассказать тебе, где прячется?

— Только потому, что я однажды предал тебя, не надо думать, будто я буду теперь предавать всех и вся.

— Нет, конечно. Но не исключаю, что ты на это способен. — С некоторой долей разочарования Солдат добавил: — Значит, тебе он доверился, а мне — нет.

— Я посланник. Я должен знать, куда доставлять почту. Слушай, ты все никак не можешь забыть о том, что я тебя предал. Так вот знай, что я жизнью рисковал, доставляя тебе это послание. ОммуллуммО выслал за мной ястреба. Кровожадная бестия хотела выпустить мне кишки. И вот вся твоя благодарность?

Спэгг спросил:

— А что случилось с ястребом?

— Умер у меня на глазах — не выдержал гонки. Рухнул с неба камнем. Застрял в пищеварительном тракте акулы. Если тебя кто-нибудь спросит, кто из птиц сильнее, ястреб или ворон, можешь смело говорить, что вороны способны творить чудеса, когда надо показать стойкость духа, а ястребы вообще ни на что не годны.

Ворона поблагодарили за послание, накормили и отправили на все четыре стороны.

Солдат все еще был подавлен из-за поражения, хотя и начал потихоньку смиряться. Он решил, что нельзя забивать себе голову такими проблемами в то время, как жена сидит где-то замурованная в темницу, а может, даже страдает от жестокой руки деспота. Пора браться за дело.

Голгат организовал встречу с офирийским султаном. Спэгг остался в таверне, а Солдат и Голгат взяли провожатого и направились к оазису, что располагался вдали от города, в самой пустыне. В первый раз Солдат путешествовал на верблюде.

— На верблюде надо ехать, перекатываясь, — объяснил Голгат. — Представь, будто ты на корабле.

— Стараюсь, — ответил Солдат, который не испытывал особого восторга от езды на верблюде, — но каждый раз, когда эта бестия поворачивается вправо, я качусь влево. Горб слишком мягкий, удержаться на нем невозможно. Такое чувство, что я вот-вот упаду.