— Ну хорошо, — вздохнул Гидо. — А если так? Слушай, в лесах прячутся повстанцы, которые бежали из Зэмерканда. Мы убедим их вернуться с нами в Бхантан, прогоним нынешнего правителя, вернемся сюда с солдатами и убьем Гумбольда.

— Да так, чтобы умер, — сказал Сандо.

— Уже лучше… Только за городскими стенами засели орды людей-зверей и ханнаков.

Сандо и Гидо уставились на Ворона.

— Может, убить его как-нибудь или еще что, — наконец сказал Сандо. — У меня есть знакомый, который может превратить мертвого ребенка в ходячего убийцу.

— Никто не заподозрит ребенка, — сказал Гидо.

— Мертвые дети злобны, как черти. Немудрено: у них всю жизнь отобрали.

— У мертвых детей нет совести.

— Гумбольд нагнется над колыбелькой — и получит нож в глаз.

— Зубы вопьются ему прямо в глотку.

— Ребенок может прокрасться в его спальню и насыпать в рот яду.

— Натолкать в нос.

— В уши.

— В другие места.

— Юркнет под кровать, когда вбежит стража.

— Свернется комочком под диваном.

— Спустится из окна.

— Проползет по сточной канаве.

— Спрячется в водосточной трубе, когда поднимется крик и начнется беготня.

— Зальется журчащим смехом, звонким, как ручеек, когда люди будут изо всех сил обшаривать нижние сады.

— А когда выпи заревут на болотах, его уже и след простынет.

— Никто и глазом моргнуть не успеет.

— А потом он будет свободен как ветер, как птица в небе.

— Как Ворон.

Птица, о которой шла речь, издала подобие вздоха и покачала покрытой перьями головой.

— Не уверен, что нужно вас выпускать. Знаете, лучше вам выйти из города по морскому каналу. Прокрасться на баржу или судно какое-нибудь. Как только выберетесь, идите к человекоподобным гигантам Вин. Защищать вас они не станут, потому как дерутся только за себя, зато на их территорию не проникнет ни один ханнак. Вин тяжело одолеть, когда они почуют неладное. Собственно, только благодаря им звери-воины и ханнаки не захватили тот конец канала. И тем, и другим уже приходилось испытать силу молотов хуккарранских человекоподобных гигантов на собственной шкуре, и не слишком-то это им пришлось по нраву. В общем, когда будете на территории Вин, ищите человека-птицу, что живет там.

— Человека-птицу? — спросил Сандо. — Он из… людей-зверей?

— Ее зовут Крааак. Женщина-ястреб живет в штольне вот уже тридцать лет. Птицы-люди и звери-люди не слишком-то ладят друг с другом, так что она с радостью проводит вас до лесов, где прячутся уцелевшие воины из карфаганской и гутрумитской армий. А оттуда вы сможете добраться до Бхантана. Думаю, ваш первоначальный план верен. Верните себе свою страну, а затем уже будете думать о том, чем помочь здесь.

— Здорово! — воскликнул Гидо. — Так и сделаем!

— В городе комендантский час, так что смотрите не попадитесь, — предупредил Ворон. — Уже поздно, на улицах полным-полно поимщиков воров.

Ворон вскрыл своим талантливым клювом замок в двери камеры, а затем и замки на ручных кандалах с цепями, которые крепились к стенам темницы. Пернатый провел мальчиков по хитросплетению тоннелей и вывел к канализации. А уж оттуда близнецы и сами смогут найти выход на улицу.

Стояла ночь. Братья торопливо шли по сырым мощеным аллеям, то и дело пригибаясь и оглядываясь. Повсюду виднелись следы жестокого правления Гумбольда. С арок свисали клетки с полумертвыми людьми и трупами. Тела на виселицах раскачивались как маятники на ночном ветерке. Тут и там с шеста таращилась отрубленная голова. Часовые с дубинками в руках патрулировали улицы группами по десять человек.

Однажды близнецы едва не наткнулись на поимщиков воров. Пришлось укрыться в башне. Мальчишки взобрались на самый верх, чтобы посмотреть оттуда, что делается по ту сторону городских стен. За городом горело поразительно много сторожевых костров. Казалось, здесь собрались варвары со всего мира. Гидо пожаловался на сильный запах невыделанных шкур, что повис в воздухе.

— Это потому, — объяснил Сандо, — что варвары делают палатки из сырых шкур, которые даже не выскребли.

— Какой догадливый, — сказал брат.

— Да уж, я такой, — согласился Сандо.

— Но, — выдвинул следующий аргумент Гидо, — люди пахнут так же скверно, как и эти палатки. Ведь мыться тоже надо.

Сандо заметил:

— Как любила говаривать наша матушка, покажи ханнаку кусок мыла, и он съест его ровно за десять секунд.

— Наша мама, — добавил Гидо, — говаривала: «Покажи человеку-зверю таз с водой, и он окунет в него свои ботинки».

— Глупость, никогда она так не говорила!

— Говорила!

— Я такого не слышал!