– Как спалось? – осторожно поинтересовался Рейф. Фелисити молча кивнула, рассеянно перебирая валявшиеся на столе безделушки. Когда дверь за Мэй громко захлопнулась, она оставила это занятие, пересекла кухню, подошла вплотную к Рейфу и обняла за талию. Когда она прижалась щекой к его плечу, он осторожно обнял ее и легонько привлек к себе.

– Доброе утро, – еще раз поздоровалась она и призывно склонила головку.

Рейф поцеловал ее в губы, мгновенно почувствовав кипение ответной страсти.

– Вот теперь утро действительно доброе, – негромко заметил он.

– Ты, похоже, всю ночь не спал? – Она провела пальцами по пробившейся щетине на его подбородке.

– Да. Когда я начинаю размышлять, на это уходит какое-то время.

– Понятно. Дай Бог, – рассмеялась Фелисити.

Рейф всерьез начал подумывать, а не забаррикадировать ли им дверь гостиной от Мэй. Он снова поцеловал Фелисити, и когда та ответила не менее горячим, исполненным желания поцелуем, тяжесть вины, лежавшая с прошлой ночи у него на сердце, ушла.

– Не жалеешь, милая Лис?

Она вгляделась ему в лицо, помолчала и внешне спокойно произнесла:

– Пока нет.

Теперь настала его очередь рассмеяться:

– Вот и хорошо. Я бы не возражал, если бы вчерашняя ночь повторилась, только без камней под боками. – Рейф опустил руки ей на бедра, накрыл ладонями ягодицы и с силой привлек молодую женщину к себе. – А если прямо сейчас?

Она тихонько простонала и судорожно сжала его плечи. Потом неохотно отстранилась:

– Нет. В любой момент может вернуться Мэй.

– Это единственное, что тебя сдерживает? – осведомился Рейф.

– Господи, конечно, нет. Просто эта причина самая очевидная. – Фелисити повернулась и указала рукой на письма, которые Мэй положила на письменный стол. – Брату?

– Да, когда я уезжал из Лондона, мы малость повздорили, но вот теперь напомнил ему, какой я очаровательный и любящий брат. Даст Бог, он пришлет мне то, о чем я прошу/

Исполненный веселой страсти взгляд Фелисити посерьезнел; она отвела глаза и, повернувшись к окну, с наигранным безразличием поинтересовалась:

– Могу я узнать, сколько ты у него просишь?

– Разумеется. Ты же у меня ведешь всю бухгалтерию. Две тысячи соверенов. Надеюсь, не такие уж это и деньги, чтобы он из-за них стал хорохориться. Фортон-Холл же получит скромную новенькую конюшню и, по крайней мере, подновит фасад порушенного крыла.

– Ты прикидывал, сколько времени все это может занять?

Рейф залюбовался ее стройной фигуркой; лучи утреннего солнца просвечивали сквозь края ее платья, и от этого Фелисити казалась ему ангелом, сошедшим с небес. Хотя девушка спокойно стояла на месте, ему вдруг почудилось, что она неожиданно отдалилась на многие сотни миль. Почему? Как? Она должна вернуться!

– Месяц или два. Если он вышлет деньги сразу. А ведь может и не выслать. – Рейф подошел к ней, с нежностью обнял за талию и осторожно прижался к ее спине. – В чем я провинился с утра?

Она приняла объятие, не пытаясь высвободиться, даже немного расслабилась.

– Ни в чем. Просто этим утром я… я была сбита с толку.

– Прекрасно.

– Прекрасно? – Она обернулась и удивленно заглянула ему в лицо.

– Мне в голову приходят несколько слов, которые я не надеялся услышать из твоих уст. «Сбита с толку» более чем приемлемо. Я себя чувствую точно так же.

– Прекрасно, – рассмеялась в ответ Фелисити.

Рейф мог понять ее смятение. Он, черт возьми, понятия не имел, что ему делать дальше, но хотя бы переживать по этому поводу ему приходилось только за себя.

– Знаешь, – прошептал он в копну ее волос, – если тебе предложат хорошее место, ты вовсе не обязана оставаться здесь и присматривать за усадьбой.

– Если ты подыщешь себе покупателя, то вовсе не обязан ждать до тех пор, пока я не найду себе хорошее место!

Рейф прикрыл глаза, потому что в душе снова поднялась волна неясных надежд и желаний при одной лишь мысли о том, что, в конце концов, она уедет.

– Лис, я…

Она мягко высвободилась из его рук и посмотрела прямо в глаза:

– Пойми, Рейф, я ни о чем не жалею. Я хочу остаться с тобой. Но при всем при этом я не дурочка.

Он смотрел, как она скрылась в дверях, чтобы отыскать куда-то запропастившуюся Мэй.

– Да, ты не дурочка, – негромко проговорил он. – Только вот отчего-то я с каждым днем выгляжу все большим дураком.

– Господи, какая же я дура!

Фелисити машинальными движениями взбивала масло, стараясь при этом разглядеть через открытую кухонную дверь, что делается во дворе.