Марк закончил свой рассказ словами:

— Я знаю Джейсона тысячу лет и, можно сказать, сроднился с ним, но все равно я его уничтожу. Раньше или позже.

— Марк, можно тебя на минутку? — окликнул его Джайлс. Лицо его под шапкой седоватых курчавых волос было строго и серьезно. — Ты слышал? Мелани Таренхолт умерла.

— Правда? Что случилось?

Джайлс поднимался с Марком по театральной лестнице в директорский кабинет.

— Думаю, что после того, как в газетах написали о том, какую роль Мелани сыграла в гибели Эйлис, Брэда Уиллингхема и Герберта Рассела, поклонники покинули ее. Телепродюсеры больше не приглашали ее сниматься. Ну а дальше — наркотики, передозировка. Самоубийство или несчастный случай? Кто знает...

«Одной меньше. Остаются еще двое», — подумал Марк.

Джайлс стоял, переминаясь с ноги на ногу:

— Я ужасно сожалею, что уговаривал Эйлис отправиться со Стивеном.

— Я тебя не виню. И вообще никого не виню. Кроме себя.

— А она не могла остаться в живых? Чего на свете не бывает.

— Исключено. Чудом спасшаяся француженка сказала, что видела Эйлис за несколько секунд до взрыва. Эйлис стояла там, где я ее оставил, практически в эпицентре.

Марк никому не говорил, что потратил две недели на изучение бесчисленных отчетов и показаний свидетелей в надежде, что Эйлис все-таки успела выбраться. Нет. Не успела.

— Прости меня, — сказал Джайлс. — На следующей неделе премьера. Ты будешь?

— Нет. Я улетаю в Австралию. — Марк умолчал о том, что специально приурочил свою поездку к премьере. Смотреть спектакль, которому Эйлис отдала столько сил, — это уж слишком.

Простившись с Джайлсом, Марк вошел в директорский кабинет. Он закрыл за собой дверь, но свет включать не стал. Он постоял, прислонившись к двери, думая о том, что почти физически чувствует присутствие Эйлис в этой комнате. Вот он включит сейчас свет и увидит ее за столом, склонившуюся над бумагами. Она поднимет на него глаза и засияет улыбкой — улыбкой, которую он так любил.

Щелкнув выключателем, он осветил пустой кабинет. Почти пустой: свернувшись в тугой клубок, на кресле Боба спала Ти-Эс. На столе Эйлис в коробке спал котенок.

В начале января, вернувшись в Лондон из Уиндем-Хилла, они с Эйлис первым делом отправились в театр проведать котят. Ночной дежурный сказал им, что все котята проводят время в кабинете, кроме рыжего сорванца, который все время норовит пробраться в гримуборные. Они назвали этого котенка Гу.

Спустив Гу на пол, Марк принялся разбирать стол Эйлис. Вот маленькая фотография. Кто-то щелкнул Эйлис вместе с Ренатой и Линдой возле «Дайкири у Дика». Марк все глядел и глядел на трех женщин, смеющихся весело, как школьницы. На фотографии Эйлис была в памятном ему красном купальнике-бикини. Ветерок, налетающий с моря Кортеса, треплет ее золотистые волосы.

Марк выдвинул ящик стола. Там оказалось семь шоколадок. Он положил их на стол Боба.

Следующий ящик был пуст, если не считать синего, скрепленного спиралевидной проволокой блокнота. Очередная тетрадь с идеями, решил Марк, листая блокнот. Такие тетради для Эйлис были самое-самое главное. Стоило ей задумать что-нибудь новое — роман или пьесу, — как возникали бесчисленные идеи, которые надо было срочно записывать. Наверняка такой же блокнот был у Эйлис в кейсе, который он ей подарил.

От этой мысли Марка пробрало холодом. Тысячи раз говорил он себе, что случившееся, может быть, и к лучшему. Она умерла мгновенно, не успев ничего понять. Страшно представить себе, что могли бы сделать с ней эти солдаты, в чьих руках она очутилась! И все же невыносимо тяжело знать, что никогда больше не впорхнет она в этот кабинет, веселая, говорливая, смеющаяся, брызжущая идеями...

Он еще раз перелистал блокнот, на этот раз с конца. Внимание его привлекла одна захватанная страница. В две колонки там были записаны какие-то имена под общим заголовком — «Кимброу». В одной колонке стояло: Элисон, Памела, Джулия, Лорен, Шерри. В противоположной — Джеффри, Росс, Блейк, Винсент, Тимоти. «Лорен» и «Росс» были обведены красным. И вдруг его осенило: она подбирала имена их будущим детям! Марк с трудом проглотил комок в горле и погладил пальцем имена. Значит, Росс и Лорен. Мальчик и девочка. Они ведь решили, что детей будет не меньше двух. Оба они всегда страдали, что были единственными детьми. Лорен и Росс.

Он бросил блокнот в ящик, чувствуя, что если будет думать об этом дольше, то не выдержит, и заставил себя продолжить разборку вещей. На вешалке в углу он нашел три забытых зонтика и шерстяную фуфайку. Складывая фуфайку, он ощутил слабый аромат жасмина и полевых цветов. Номер 9135 от «Флорис», любимые духи Эйлис. Он вспомнил, как заказывал эти духи, как послал их Эйлис вместе с атташе-кейсом после ночи в Торки. «Господи, что это была за ночь! Спасибо тебе за то, что воспоминаний мне теперь хватит до конца дней».

Аккуратно положив фуфайку сверху, Марк оглядел комнату. Что бы еще ему отсюда взять? Больше брать нечего.

— Идем, Ти-Эс! — сказал Марк, поднимая спящую кошку и сажая ее в коробку. — В Уиндем-Хилле тебе понравится.

Решив, что это новая игра, Гу бегал от Марка и никак не давался ему в руки. Наконец удалось загнать его в уголок.

— Вот теперь не убежишь, — сказал он, сажая котенка в коробку рядом с матерью.

С коробкой в руках Марк подошел к двери, неловко повернулся, чтобы в последний раз оглядеть комнату, прежде чем выключить свет и постоять немного в темноте.