— Мне хотелось бы, чтобы ты сейчас лежала на прекрасной перине, — сказал Йенс, начиная двигать телом, — на мягкой подушке, а рядом лежали цветы из сада, может быть, даже та самая живокость, которую ты принесла мне тогда, и одна или две розы для аромата. Я бы положил их на твои волосы и увидел, что они бледнеют перед красотой твоего лица. Лорна… сладкая моя, дорогая Лорна… теперь мы так близки с тобой, как только могут быть близки два человека, и вся наша жизнь изменится теперь, после этой минуты.

Лорна пыталась держать глаза открытыми, но они сами закрылись от наслаждения.

— Мне кажется, — шептала она, тяжело дыша, — что я буду самой счастливой… женщиной в мире… если у меня будет твой ребенок… и я… ох Йенс, — жадно хватая ртом воздух, она выгнулась под ним, запрокинув назад голову. — Ох, … Йенс ох… о-о-о-а-а-ах…

В эту самую секунду Йенс отпрянул назад, кончив на свою рубашку, испачканную ее девственной кровью, в надежде, что ей не придется страдать из-за него. А потом, опустошенный, опустился на высоко вздымающуюся грудь Лорны. Он слышал ее дыхание и биение сердца. Их сердца бились друг против друга, пальцы Лорны, не останавливаясь, гладили его волосы. Рядом с ними мерцали угли потухшего огня.

Над ними возвышался остов яхты.

Все вокруг, в том числе и тишина этого вечера позднего лета, хранило их тайну. Они думали о будущем, о неизбежном скором расставании, о силах, которые будут пытаться разлучить их, о невозможности разлуки после всего случившегося.

— Я снова буду заниматься этим с тобой, — сказала Лорна. — Снова буду заниматься этим неприличным, но таким чудесным, невероятным делом, прекрасно осознавая, что может произойти в результате этого. Значит, я стану плохой?

Йенс приподнялся над Лорной и заглянул в ее прекрасные карие глаза.

— Ты теперь моя, совсем моя, и это крепче, чем брачные обеты и любые клятвы. Как я смогу расстаться с тобой, когда тебя увезут назад в город?

— Тес… — Она зажала ему рот ладонью. — Не говори об этом. Этого не произойдет до заморозков. Значит, у нас есть еще по крайней мере пять недель. Может быть, шесть, если повезет.

— До середины октября. Вы обычно в это время возвращаетесь в город?

Лорна кивнула с печальным видом.

— Но я не хочу сейчас говорить об этом. — Она сильнее прижалась и нему, в этом движении уже сквозило отчаяние. — Прошу тебя, Йенс, давай не будем говорить об этом.

— Хорошо, не будем. — Он погладил Лорну, ему показалось, что в глазах у нее слезы, хотя в сарае было слишком темно, чтобы увидеть это. — Лежи спокойно. — Йенс нырнул в темноту, нашел несколько деревяшек и бросил их в печку. Подождав, пока они разгорятся, он надел брюки, застегнул их, но не натянул подтяжки. Потом вернулся к Лорне и приподнял ее одной рукой. В свете оранжевых языков пламени Йенс сел рядом с Лорной и погладил ее лицо.

— Я думаю, тебе следует знать… — Ему было очень трудно говорить такие вещи, даже несмотря на их совсем недавнюю близость, но такова была отнюдь не романтическая сторона жизни.

— Что знать?

Йенс глубоко вздохнул и сказал то, что должен был сказать.

— Если у тебя не будет месячных, то ты должна будешь сразу сказать мне об этом. Обещай мне.

— Месячных?

Смутившись, Лорна стянула лиф, прикрывая грудь.

— Если будет задержка, то это может означать, что ты ждешь ребенка, и тогда ты должна сразу прийти ко мне и рассказать об этом. И мы вместе подумаем, что делать. Обещай мне.

— Обещаю.

Некоторое время они сидели молча, представляя себе подобную ситуацию и надеясь, что этого не случится. Лорна медленно застегнула сорочку. Когда осталась незастегнутой одна верхняя пуговица, Йенс отвел в сторону ее пальцы и завязал синюю ленточку. Его пальцы были слишком толстыми и грубыми для тонкого гладкого шелка. Покончив с этим, они сидели, глядя в лицо друг другу, но каждого тревожили собственные печальные мысли.

Йенс взял Лорну за руки.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я хочу жениться на тебе, но надо немного подождать. Если я сейчас попрошу у отца твоей руки, то он просто вышвырнет меня вон. Но если все пойдет так, нам я планирую, то в следующем году у меня будет собственное дело, я буду строить яхты, а значит, смогу содержать тебя. Но согласишься ли ты жить на доходы корабела, Лорна?

Лорна в изумлении уставилась на него.

— Да, — пробормотала она, словно выходя из транса. — Да! — воскликнула Лорна и обняла его обеими руками — Ох, Йенс, я так боялась, что ты не скажешь об этом. Я подумала, что, может быть… что, может быть, после того, что мы сейчас сделали… я не знаю, что подумала.

Йенс слегка отстранил ее от себя, чтобы видеть ее лицо.

— Ты подумала, что после этого я могу повести себя так, как будто ничего не случилось?

— Не знаю. У меня промелькнула такая мысль, когда мы тихонько лежали рядом… мне не хотелось бы так лежать ни с одним другим мужчиной. Да я бы и не смогла после того, что было у нас с тобой. Но если бы ты не заговорил о женитьбе, то что тогда?