– Это он подарил тебе первый поцелуй? – оживилась Филиппа.

Сесилия с усмешкой кивнула:

– И кроме того, он такой хороший парень! О-о-о, как интересно! А может, он и станет для тебя хорошим мужем? Его имения расположены в Оксфордшире, рядом с владениями Тони. Впрочем, я слышала, что он должен жениться на дочери соседа, чьи земли граничат с его собственными. Но насчет первого поцелуя не сомневайся – лучше Роджера не найти. Спросить его?

– Сесилия! – Филиппа залилась краской.

– Но тебе придется это сделать, иначе не отвяжешься от сэра Уолтера, а ты уже достаточно разозлила Миллисент, так что для одного дня, пожалуй, хватит. И поверь, Филиппа, она не стоит твоего внимания. Лучше пойдем быстрее. Смотри, вон там Роджер, рядом с Тони. Так и быть, спрошу его.

– Мне пятнадцать, и я ни разу не целовалась. А теперь моей лучшей подруге приходится умолять мужчину оказать мне эту честь. Это унизительно, Сеси, и я буду выглядеть дурочкой.

– Только не с Роджером. Он очень добр и все понимает. И оценит то обстоятельство, что ты берегла себя для Джайлза. Да идем же!

Она едва не силой потащила Филиппу туда, где беседовали ее жених, сэр Энтони Дин, и его друг, сэр Роджер Майлдмей. Привстав на цыпочки, Сесилия что-то прошептала на ухо Роджеру, после чего отпустила руку подруги и увела Энтони. Сэр Роджер усмехнулся.

– Это какая-то нелепица, – нервно пробормотала девушка. – Что Сеси вам сказала?

– Что если я не подарю вам первый поцелуй, это сделает Уолтер Ламли. Неужели вы мечтаете именно о нем, мистрис Филиппа? – спросил он.

Филиппа присмотрелась к нему. Симпатичный молодой человек, стройный, среднего роста, с теплыми карими глазами и рыжеватыми волосами.

– Нет, – призналась она. – Я всего лишь флиртовала с ним, чтобы заставить ревновать эту негодницу Миллисент Лэнгхолм. Они вот-вот будут помолвлены.

– Но почему вы никогда не целовались, хотя живете при дворе уже три года? – удивился сэр Роджер. – Я точно это знаю, потому что вы приехали вместе с Сесилией Фицхью. Неужели не хотите испытать, что это такое?

– Я берегла себя для Джайлза Фицхью, с которым хотела пойти под венец. Ну не дурочка ли я?

– Как очаровательно и как старомодно! Придет день, и вы станете хорошей и верной женой какому-нибудь порядочному мужчине, мистрис Филиппа, но пока что вы свободны и можете искать любовь где пожелаете, как все молодые красивые девушки.

– А вы не считаете такое поведение бесстыдным, сэр? – удивилась Филиппа.

Да, если доходить до крайностей, но любопытство девушки должно быть удовлетворено до определенной степени, прежде чем ее свяжут узами брака. Предлагаю подружиться, мистрис Филиппа, и если представится возможность, я поцелую вас, и вы узнаете эту волшебную тайну. И потом, говорят, я превосходно целуюсь, – хмыкнул он. Филиппа рассмеялась:

– Сесилия права. Вы очень милы.

– Значит, договорились? Я получу ваш первый поцелуй. И надеюсь, еще несколько. Но сначала должен предупредить, что хотя ваша семья начнет искать для вас другого жениха, увы, мне не суждено им стать. В конце лета я вернусь домой, чтобы жениться на дочери соседа. Мы были обручены с самого детства, и я с радостью поведу к алтарю Энн Браунли. Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение. Понимаю, что ваше юное сердце, должно быть, разбито, и не хочу добавлять к старым обидам новые, – с улыбкой объявил он.

– Сеси сказала, что вы истинный джентльмен и, к сожалению, помолвлены с другой. А кроме того, вряд ли я выйду замуж. Мне уже пятнадцать, и мои земли находятся далеко на севере, можно сказать, едва ли не на границе с Шотландией. Да и мой отчим – шотландец и вместе с матерью проводит часть года в Англии, а часть – в Шотландии.

– Но вы очень красивы, – возразил сэр Роджер. – Думаю, что вы обязательно найдете хорошего жениха.

Филиппа упрямо покачала головой:

– Мать захочет такого человека, который будет жить во Фрайарсгейте и управлять им так же рачительно, как мной. Ей никогда не нравилась жизнь при дворе, и она любит свои земли. Я же не хочу жить на севере. Мне нравится двор, и я мечтаю жить недалеко, чтобы почаще сюда приезжать. Ах, если бы только мои владения были поближе к Лондону, – вздохнула она. – Но у меня нет ни знатного имени, ни полезных связей.

– Но как же вы попали ко двору? – полюбопытствовал он.

– Моя мать была наследницей Фрайарсгейта. Она осиротела в три года, когда умерли ее родители и старший брат. Ее опекуном стал дядя отца. Он и сосватал ее за своего пятилетнего сына, но когда маме исполнилось пять, ее маленький нареченный умер. Кое-кто из соседей просил руки мамы для своих сыновей, но опекун всем отказывал, желая заполучить Фрайарсгейт для себя и своих наследников, а для этого собирался выдать ее за своего младшего отпрыска. А тем временем в ожидании, пока тот немного подрастет, выдал ее за престарелого рыцаря. Однако рыцарь относился к ней как к своей дочери и научил управлять имениями. Умирая, он написал завещание, в котором поручил свою вдову заботам короля Генриха VII. Опекун матушки ужасно рассердился, но ничего не мог поделать, потому что маму призвали ко двору. Сначала она была на попечении королевы Елизаветы, а после ее смерти долгое время служила Достопочтенной Маргарет, бабушке короля Генриха. Ее лучшими подругами стали Маргарита Тюдор и принцесса Арагонская.

– Как ей повезло, – заметил сэр Роджер, явно находясь под впечатлением от рассказа девушки.

– Мама снова вернулась домой, когда Маргарита Тюдор стала королевой Шотландии, но сначала вышла замуж за моего отца, сэра Оуэна Мередита. Он был валлийцем и вырос при дворе Тюдоров, служа им с шести лет. Он был всеми уважаем, а король ценил его за преданность. Они путешествовали вместе со свадебным поездом королевы Шотландии почти до самого Фрайарсгейта. Они были хорошей парой, и мама едва не умерла от тоски, когда он неожиданно погиб.