–  А я хотел бы знать, переживал бы ты так, если бы твой единственный уцелевший родственник находился здесь, а не там?

–  Черт возьми, Вэйн!
– взорвался Толвин.
– Как ты смеешь высказывать такие предположения?

–  Все, разговор окончен!
– в свою очередь почти закричал Бэнбридж.
– Еще одно слово - и в завтрашнем бою "Конкордией" будет командовать другой командир!

Толвина затрясло, он буквально потерял дар речи.

–  Би-и-ип, би-и-ип!
– послышался сигнал срочного вызова.

Бэнбридж снял трубку.

–  Очень хорошо. Всем кораблям выключить радиопередатчики, пользоваться только лазерной связью. Похоже, они начинают нервничать.
– Он положил трубку.
– Восемь разрушителей килратхов только что прошли через точку прыжка в район Вукар Таг. Шесть из них направляются к планете, один занял позицию около той точки прыжка, через которую они прошли, и еще один направляется к той, откуда собираемся появиться мы.

–  Началось, слава Богу, - отозвался Толвин.
– Через шесть часов их основной флот пройдет точку прыжка.

–  Тебе лучше вернуться на свой корабль, Джеф.
– Бэнбридж на мгновение заколебался.
– Обещаю забыть все, что было сегодня здесь сказано.

–  Зато я не смогу забыть, - холодно ответил Толвин.

Они в упор смотрели друг на друга.

–  Черт возьми, отправляйся на свой корабль! Ты прекрасно знаешь, лично я не допускаю мысли о том, что тобой руководят такие соображения. Я хотел объяснить тебе, что говорят те, кто не слишком дружески относится к тебе, о твоих планах по спасению "Таравы".

Толвин кивнул и направился к двери.

–  Джеф?

Толвин остановился и оглянулся на него через плечо.

–  Проклятие, Джеф!
– с болью сказал Бэнбридж.
– Мы с тобой давние друзья. Двадцать пять лет прошло с тех пор, как ты появился в Академии и попал в мою группу. Помнишь ту вечеринку у меня, когда ты познакомился с Элизабет? Я хочу, чтобы мы остались друзьями во что бы то ни стало.

Толвин вернулся и протянул ему руку:

–  Удачи, Вэйн. Видит Бог, мы нуждаемся в ней.

–  Боишься?

–  Нет, - со вздохом ответила она, устраиваясь поуютнее рядом с ним.

"Черт, военные могли бы блюсти свою пуританскую мораль каким-нибудь другим способом, - уже не в первый раз с досадой подумал он, - а не устанавливая на кораблях койки, где тесно даже одному. Лежать на них вдвоем - это вообще сплошное мучение". Существовала даже известная шутка, что, дескать, стань адмиралом, и тогда тебе будет положена такая широкая кровать, что на ней могли бы поместиться все, с кем ты переспал, пока карабкался наверх.

–  Просто мне жаль, что все это кончается.

–  Мы с самого начала знали, что это ненадолго, - так же негромко ответил Ясон.

–  Так, как сейчас, не было никогда, милый. Ни в школе, ни потом.

Он почувствовал, что внутри у него все сжалось. Впервые с тех пор, как они отправились в этот поход, у него возникло пронзительное ощущение, что, возможно, он не доживет до завтрашнего дня. Это было странное, совершенно новое чувство. Как это? Его не будет, а весь мир останется? Останутся друзья, они будут слушать речи, горестно качать головами и бормотать фразы о "бедном Ясоне". И очень скоро почти все выветрится из их памяти. Останутся воспоминания лишь о некоторых историях, связанных с ним, порою грустных, но чаще забавных. Ну, может быть, кто-то наедине с самим собой утрет пару слезинок - и это все.

И еще он отчаянно, страстно желал, чтобы уцелела Светлана. Думать о том, что она может умереть, было тяжелее всего - а ведь она тоже могла погибнуть сегодня. Тогда после них не останется ничего, только короткая заметка в местной сводке новостей, и появится еще по одной синей звезде в окнах их матерей.

Он почувствовал себя обманутым. Другие люди могли любить, жениться, растить детей, которые останутся после них. Но не он и не Светлана.

Он ощутил влагу на груди и понял, что она плачет - совсем беззвучно, не вздрагивая и не всхлипывая. Просто плачет молча.

Он обнял ее и прижал к себе, чувствуя, как бьется ее сердце. На корабле стояла тишина, случайные голоса в коридоре звучали приглушенно, точно все затаили дыхание, стремясь полностью насладиться последними спокойными часами перед боем.

–  Светлана?
– Голос за дверью звучал негромко, но настойчиво.

Она вздохнула и, наклонившись, подняла с пола форменную рубашку.

–  Здесь, сэр.

–  Пора, ребята.

–  Иду, сэр.

Выронив рубашку, она на мгновение снова прижалась к Ясону.