— Это исключается: я сама только что оттуда, и там никого не было.

— Вам изменяет память, ваше высочество, — заметил Бернабо. — Поднимаясь сюда, я видел, как вы шли по лужайке со стороны рощи.

Она вспыхнула, услышав поправку.

— Ваша бдительность, Бернабо, безгранична, — тоном, который заставил его измениться в лице, медленно произнесла она после небольшой паузы. — Я не забуду этого, равно как и вашего недоверия к моим словам. Пожалуйста, ищите, и пусть мое присутствие не смущает вас.

Офицер учтиво поклонился ей и, сделав знак стражникам следовать за ним, шагнул на мраморный мостик. Однако их поиски оказались бесплодными.

— Я вижу, вы понапрасну трудились, — поддела принцесса озадаченного Бернабо, когда стражники вернулись из павильона.

— Клянусь своей головой, он где-то здесь, — угрюмо отозвался тот.

— Вы мудро поступаете, что не клянетесь чем-либо более ценным.

— Я должен доложить его высочеству, — игнорируя ее колкости и смешки стоявших возле нее придворных, ответил Бернабо. — Синьоры, — повернулся он к ним, — может быть, кто-то из вас случайно заметил этого негодяя — долговязого юнца в зеленом?

— В зеленом? — воскликнула принцесса. — Чрезвычайно интересно. Что, если это была дриада note 34 или, скажем, мой брат?

Бернабо отрицательно покачал головой.

— Этого не может быть.

— Я совсем не в зеленом — возмутился молодой маркиз. — Не говоря уже о том, что я никуда не отлучался из сада. Она смеется над вами, мессер Бернабо. Не обращайте на нее внимания. Мы в самом деле никого не видели здесь.

— А вы, мессер Корсарио? — подчеркнуто вежливо обратился офицер к наставнику, звание и возраст которого как будто должны были располагать к серьезности.

— Никого, — лаконично ответил тот. — Правда, — добавил он, — мы все время находились внизу. Но и мадонна, хотя и поднялась сюда раньше нас, но она утверждает то же самое.

— Так вы утверждаете это, ваше высочество, или нет? — резко спросил Бернабо.

Принцесса с холодным пренебрежением взглянула на него.

— Вы слышали, что я сказала. Или же вы собираетесь допрашивать меня? Впрочем, если у вас остались сомнения, зачем задавать вопросы? Идите и ищите.

— Ну вот, вы видите, — удрученно вздохнул Бернабо.

— Почему ты не ответишь напрямую, Валерия? — пришел к нему на помощь молодой маркиз. — Неужели хоть раз нельзя оставить упражнения в остроумии и просто ответить «нет»?

— Потому что я уже ответила, и мне не поверили. Меня уже однажды оскорбили, и я не желаю ждать продолжения. Я ухожу — здесь становится прохладно.

Она повернулась и пошла вниз, ко дворцу.

Мессер Бернабо в замешательстве погладил подбородок.

— Глупо с вашей стороны, Бернабо, сердить ее высочество, — проворчал синьор Каструччо.

— Но ведь мы все видели, как ее высочество шли по лужайке со стороны вон тех деревьев, что растут возле калитки.

— И мы точно так же все видели, что она шла одна, болван, — сказал Корсарио. — Если кто-то и входил через калитку, то он должен быть как раз в тех зарослях, которые ваши солдаты уже обыскали. Кстати, кого вы ловите?

— Некоего бандита, сообщника Лорендзаччо из Трино, ускользнувшего у нас между пальцев час назад.

— О Боже! — удивленно вскричал Корсарио. — Я-то думал… — он запнулся и попытался загладить оговорку шуткой. — Можете ли вы себе представить, что синьора Валерия укрывает разбойников?

— Никто не может представить себе, на какие поступки способна синьора Валерия.

— Зато я легко могу представить, как она выцарапала бы ваши глаза, будь на то ее воля, — со злобной усмешкой прошипел синьор Каструччо. — Будьте уверены, уж она-то не забудет вашей наблюдательности. Никогда нельзя говорить женщинам все, что вы знаете, — это им только на руку.

Юный маркиз одобрительно рассмеялся на замечание своего друга, и Бернабо строго посмотрел на них.

— Синьоры, я продолжу облаву.

Они искали до самой темноты, не пропустив ни одного кустика или деревца, которые могли бы служить убежищем для беглеца, и в конце концов сделали вывод, что тот либо успел улизнуть из сада, либо не был здесь вообще. И с наступлением ночи удрученному Бернабо ничего не оставалось, как собрать своих солдат и удалиться восвояси, а три синьора, помогавшие ему в поисках и с трудом скрывавшие свое разочарование по поводу их неудачи, отправились ужинать.