На этот раз Хоббс понял, как чувствует себя Блейр, и склонил голову набок.

— Мы очень разные, ты и я, но я могу сказать, что из всех людей, которых я знаю, ты самый близкий ко мне. Твой народ не получает удовольствие от конфликтов, хотя вы показали себя очень способными воинами. Но дух килрати… несмотря на умения и смелость, которые требуются для полета, никогда полностью не удовлетворяется в космическом бою.

— Вы любите ближний бой один на один, — проговорил Блейр, скривив лицо в улыбке.

Килрати-ренегат поднял лапу и на мгновение выпустил когти.

— Нас учат использовать их еще до того, как мы научимся ходить и говорить. Твоему народу это кажется… как там это слово? Диким? Примитивным? Но это — основа того, кто и что мы есть.

Глаза Блейра сузились.

— Тогда как Тракхат может приказывать убить миллионы биологическим оружием? Это, пожалуй, самое безличное оружие из всех, что можно использовать.

— Тракхат… Боюсь, у него собственные понятия о чести, — проговорил Ралгха. — Когда он смотрит на людей, он видит лишь животных, которых можно заставить работать, съесть или сделать дичью на охоте. Этот взгляд разделяет далеко не весь мой народ, но это очень удобный способ оправдать действия, которые в других случаях оскверняют честь килрати. А твой народ не укрывается за подобными… удобствами? Чтобы оправдать действия, которые в других случаях вы бы осудили?

Блейр пожал плечами, затем неохотно кивнул.

— Думаю, мы так делаем. Но… убийство есть убийство. Хладнокровное или нет. Ты делаешь это, когда приходится, потому что ты должен… защищать себя, своих людей, свою цивилизацию. Будь это рукопашный бой, космический, или даже бомбардировка, уничтожающая целую планету — в любом случае это убийство. И мне кажется, что каждый из нас должен решать, стоит ли то, что мы защищаем, смерти того, кого нас просят уничтожить.

— Это не такой вопрос, который обычно задают себе килрати, друг мой, — проговорил Хоббс. Он проницательно посмотрел на Блейра. — И, сказать честно, иногда мне хотелось, чтобы твой народ не научил меня задавать его. Сомневаясь в мудрости многих поколений, нельзя найти утешения.

Блейра и Хоббса вызвали в капитанскую рубку до того, как они хотя бы успели переодеться из летных костюмов в обычную форму. Эйзен выглядел обеспокоенным, когда он сел напротив них. Он включил голографическую карту над своим столом.

— Я знаю, что вы только что вернулись со сложного задания, но сомневаюсь, что вам удастся хоть немного отдохнуть, — без всяких преамбул начал капитан. — Мы легли на курс к точке прыжка, ведущей в систему Калибан. Там находится ближайшая военная база Конфедерации, хотя очень маленькая — всего лишь аванпост. Главное преимущество, по моему мнению, — то, что она, как и эта система, находится внутри туманности, что означает, что мы можем надеяться быстро оторваться от килратской погони, даже если они станут преследовать нас через точку прыжка. Это может быть важным, если у них будет какой-никакой флот для погони за нами.

— Получается, вы ожидаете нападения, — проговорил Хоббс.

— Как только ваши пилоты вступили в бой, уж поверьте, что сразу же по всей системе стало известно, что здесь земляне, — мрачно сказал Эйзен. — Если бы я был кошачьим командиром в этой системе, я бы попытался заблокировать как можно больше точек прыжка. Нам придется сражаться, чтобы выбраться отсюда. — Он перевел взгляд с Хоббса на Блейра. — Это еще одна причина, по которой мы направляемся на Калибан. Они могут не ожидать отступления в такую маленькую систему. Может быть, у этой точки прыжка будет меньшая защита… может быть, ее вообще не будут защищать, если их флот не очень силен.

— Не надейтесь на это, сэр, — вставил Блейр. — Я читал разведывательные доклады. Мы не слишком многое увидели в открытом космосе, но на базе, находящейся на Первой, очень интенсивно работают шаттлы, а в доках немало кораблей, и так далее. Вы же не думаете, что они оставят это все незащищенным, так?

Эйзен поджал губы.

— Нет, думаю, они так не сделают. Большой флот здесь… это очень плохо. Для проекта адмирала. — Он посмотрел на Ралгху и сменил тему. — Но все равно будем надеяться, что мы сможем смотаться отсюда, не нарвавшись на слишком большое сопротивление. А если мы встретим их… мы попробуем побить их так сильно, как сможем, и все-таки сделать прыжок.

— Рискованно, — заметил Блейр. — Но, как вы говорите, это все, что нам остается. Есть ли у вас какие-то специальные приказы для нас, сэр?

— Я хочу, чтобы вы разведали местность впереди, когда мы подберемся к точке прыжка, полковник, — сказал Эйзен. — Работа сканеров очень ограничена, а я хочу иметь представление о том, что нас ждет впереди, до того, как мы упремся прямо в них. Будет очень сложно рассчитать время. Вы должны продержаться там достаточно долго, чтобы описать нам ситуацию и, может быть, не дать плохим ребятам помешать нашему приближению. Но затем вам придется совершить быструю посадку до того, как мы совершим прыжок… может быть, под огнем. Все, кто не вернутся на лодку, пропадут. — Его глаза сузились. — Мы не можем позволить еще одного происшествия, как, например, на Локанде. Я не думаю, что у нас будет возможность околачиваться вокруг точки прыжка, ожидая отстающих. Ваши люди смогут сделать это?

Блейр медленно кивнул, но в то же время продолжал обдумывать возможные проблемы, ожидающие впереди.

— Это будет сложно, капитан, но я посмотрю, что мы сможем сделать, чтобы разобраться с как можно большим количеством проблем.

— Хорошо. Штурман говорит, что мы достигнем точки прыжка через восемнадцать часов. Так что ваши люди смогут наконец немного отдохнуть перед вылетом. — Эйзен внимательно посмотрел на него. — Попробуйте и сами отдохнуть, полковник. Мы хотим, чтобы вы были свежим и в хорошей форме.