Когда совещание подошло к концу, к Вогелю подошел пожать руку Пул Ван Камп, старик-голландец, имевший большую земельную собственность на юге и специально приплывший на эту встречу на корабле. Он смотрел на молодого человека, претендовавшего называться «спасителем Новой Зеландии», поверх стекол своих бифокальных очков.

— Не скрою, молодой человек, вы мне не очень-то понравились. Лично мне вы кажетесь пока что только агрессивным, напористым и оскорбительно-нахальным. Но я согласен с вашими идеями хотя бы потому, что никто другой ничего лучше пока не предложил. Если вам удастся ваша затея, я готов буду всеми силами поддерживать вас во всех последующих начинаниях. Лично я считаю, что то, что вы нам навязали — просто смешно и вряд ли выполнимо. Но если это показалось достойным делом Роберту Коффину и хозяйке «Дома Халла», значит, это достойное дело и для всех остальных.

— Все, что мне пока от вас нужно, господин Ван Камп, это ваше доверие, — горячо ответив на рукопожатие голландца, проговорил Вогель. — Я не прошу, чтобы вы любили меня, хотя очень надеюсь на то, что в будущем вы пересмотрите свое ко мне отношение в лучшую сторону.

— Посмотрим, — ответил кратко Ван Камп и направился вместе со всеми к выходу.

Шумная, с попыткой драки встреча Вогеля с предпринимателями колонии в банке Окленда оказалась семейным пикником в сравнении с выступлениями молодого человека перед провинциальными советами. Энергичный экономист творил настоящие чудеса, однако ему пришлось по-настоящему худо в просторных залах советов. Ему не могли противопоставить убедительных аргументов, опрокидывавших его идеи, однако захлопать и затопать его оказалось не так уж трудно.

Они приехали в Нью-Плимут. Коффин сопровождал Вогеля в его разъездах, обеспечивая ему свою личную поддержку, как и было обещано. Два часа обсуждения выступления молодого человека в совете Нью-Плимута вылились в отчаянные вопли, шум, гам, топанье ногами, захлопывание, яростные возражения, пристрастные допросы и прямые оскорбления. Все это страшно вымотало несчастного Коффина. Он покинул зал заседаний, чтобы хоть чуть-чуть передохнуть, оставив за своей спиной дикий шум и звонкие восклицания Вогеля, безнадежно тонувшие в нем.

Оказалось, что он не один решил взять тайм-аут и вкусить немного благодатной тишины и уединенного покоя. Невдалеке от него на краю скамейки сидела, выпрямив спину, Роза Халл. На ней было вполне приличное, даже привлекательное платье, которое очень шло ей. Он глянул поочередно в оба конца длинного холла, тянувшегося вдоль зала заседаний совета. Ни души. Только он и Роза.

Когда он подошел к ней, она подняла голову и взглянула ему прямо в глаза. Впервые он пригляделся к ней и понял, что она все-таки сильно напоминает своего покойного отца. Он попытался было вспомнить, как выглядела ее мать Флора Халл, но у него ничего из этого не вышло. Слишком много прошло времени с тех пор, как она умерла.

«Боже мой! — с ужасом подумал он. — Как быстро мы все стареем…»

Он бы не назвал ее «милашкой». Но и «кобылой» тоже. Просто красивая и высокая. То, что она была высокой, сразу бросалось в глаза. Она читала книгу. Несмотря на то, что увидела его, она не пожелала закрыть ее. Он был обязан начать разговор, так как не она подошла к нему, а он к ней.

Кивнув на книгу, он спросил:

— Интересно?

Она снова взглянула на него и вежливо улыбнулась.

— Странная книга. Это «Франкенштейн» Шелли.

— Никогда не слышал об этой поэме. Признаюсь, у меня мало находится времени на чтение для души.

— Жаль. Только это не поэма, а роман. И написан он не Перси, а его женой Мэри. — Она наконец вложила закладку и закрыла тонкий томик. Кивнув на двери зала, она спросила: — Ну, как там?

Коффин оглянулся в направлении ее взгляда, словно хотел убедиться в том, что правильно угадал смысл ее вопроса.

— Боюсь, не так уж хорошо, как нам бы того хотелось. Вот что происходит, когда не имеешь сильного центрального правительства. Американцы поступили умнее, объединив свои тринадцать провинций в союз.

— Господин Вогель не может пока убедить их в своей правоте?

— Думаю, проблема не столько в этом. Похоже, всякий не прочь уполномочить его на изыскание денег. Спор в основном идет вокруг того, кому достанется самый крупный кусок выигрыша, если его дело выгорит. Совет в Отаго хочет, чтобы сначала была построена южная дорога, а люди в Веллингтоне более озабочены созданием железнодорожного сообщения с севера на юг на Северном Острове. В Нью-Плимуте, соответственно, есть своя точка зрения. Он пожал плечами.

— И так везде. Все согласны, что планы Вогеля не так уж плохи, но разногласия начинаются с вопроса о том, куда вначале направить полученные деньги. И пока этот вопрос не решен, советы боятся делать первый шаг в виде официального запроса на получение денежной ссуды.

— Понятно, — кивнула она. — Каждый боится, что провинция, находящаяся от него по соседству, урвет для себя преимущества в реализации идей Вогеля.

— Примерно так. Споры между провинциями разгораются все жарче. Юлиус хороший пропагандист, но отнюдь не миротворец.