— Хоп! — Василий коротко кивнул и первым перемахнул через подоконник в темноту двора.

Рокотов бросил последний взгляд на разгромленную библиотеку, непонятно каким чудом занесенную в горное село, и последовал за Славиными.

Усоев спрятался за поваленным стволом древнего тополя, спиленного соседом неделю назад, и аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, вставил магазин в гнездо на прикладе своего М82 [18] .

До группы айвовых деревьев, за которыми схоронился враг, оставалось метров тридцать.

Рожок со щелчком встал в зацепы.

Шамиль задержал дыхание и прислушался.

Впереди было тихо.

Стрельба шла позади него и левее. Довольно беспорядочная, свидетельствующая о том, что жителям села так и не удалось организовать более менее плотную оборону. Соплеменники палили во все стороны, стараясь не подпускать к себе никого ближе сотни шагов и превентивно накрывая огнем подступы к домам.

Усоев прополз до плоского вывороченного пня и распластался между узловатых корней.

Егор Туманишвили проследил за метнувшимся в темноту человеком и спустя минуту обнаружил его позади двухэтажного кирпичного коттеджа. Мужчина спрятался за огромным бревном, под его прикрытием пробрался к какому то бесформенному холму и начал перезаряжать оружие.

Снайпер медленно выдохнул воздух, уперся левым локтем в ложбинку между камнями и нажал на спуск.

СВУ АС звонко щелкнул, выбросив вправо латунную гильзу.

Человек юлой завертелся по земле, зажимая ладонями простреленный живот. Сквозь оптику хорошо просматривался его широко распахнутый в крике рот.

— Блин! — негромко сказал Егор, собиравшийся попасть мишени точно в середину груди.

Беспорядочные движения раненного мешали нормально прицелиться.

Внезапно человек подпрыгнул и отлетел назад, будто бы сбитый с ног ударом невидимого кулака. Из кустов в десятке метров от бьющегося на земле чеченца выскользнула фигура в лохматом комбинезоне и подняла автомат с толстым набалдашником глушителя.

Туманишвили понял, что с подстреленным им боевиком разберутся и без него, подхватил винтовку и перебежал на новую позицию.

— Ш ш! — Пышкин схватил отца Арсения за плечо и заставил пригнуться.

Из двора, расположенного за хлипким деревянным заборчиком, послышался пронзительный визг.

— Не высовывайтесь! — приказал Кузьмин и нырнул в заросли акации.

Священник скорчился под ветвями айвы, выставил перед собой ствол гранатомета и обратился в слух.

Крик оборвался так же внезапно, как и возник.

Из кустов вывалился запыхавшийся Анатолий.

— Все путем! Добить пришлось. Его кто то из наших зацепил, когда он сюда перся.

— Один?

— Других не видно. Однако пора отходить. Нам тут больше делать нечего...

Резван Гареев затолкал в узкую дверь пожилую Яхиту, протиснулся вслед за ней в коридорчик подземного опорного пункта и вставил в пазы широкие стальные полосы, предназначенные для удержания бронированных листов, закрывавших вход.

— Живее!

Яхита прибавила шаг, обтирая плечом известку с кирпичной стены. Гареев глухо зарычал.

— В сторону! — он пролез вперед и в несколько прыжков достиг овального зала, где скопилась половина односельчан.

Остальные были рассеяны по аулу, и собирать их в укрытие уже не оставалось времени.

Импровизированную крепость построили два года назад силами рабов, остававшихся в деревне со времен первой войны. Четыре дота были соединены коридорами, имелось два жилых помещения, склад и туалет с огромной выгребной ямой. В каждом доте стояли АГС 30 [19] и два пулемета «Мадсен» МКЗ [20] простреливавших все пространство от площади до дороги на северо восток. Бетонные стены дотов могли выдержать прямое попадание снаряда из танковой пушки.

После окончания строительства три десятка рабов были расстреляны.

Резван действовал в традициях египетских фараонов, уничтожавших всех тех, кто был допущен к тайнам проектирования и возведения пирамид.

Соплеменники относились к крепости с изрядным скепсисом, считая ее блажью полевого командира, однако в лицо говорили обратное, всячески прославляя предусмотрительность молодого вайнаха.

И теперь жителям аула выпал шанс убедиться, насколько Резван правильно все рассчитал.