Словно под крышей, очутился я под плотным строем бомбардировщиков. Кресты, черные большие кресты, уставились на меня. Пропало солнце. Стало как-то темно и холодно. Неубирающиеся ноги фашистских бомбардировщиков зловеще шевелятся над головой, будто хотят схватить меня своими клешнями. Я очень близко от них. Скорость у нас одинаковая, и мне кажется, что «як» застыл на месте. Теперь-то нужно торопиться. Чуть поднимаю нос истребителя и упираю его прямо в мотор «юнкерса». Посылаю очередь. Огонь хлестнул по флагману. Из него посыпались куски. Он шарахается влево и бьет крылом соседа… Но что такое? На меня сыплется что-то черное, хвостатое… Бомбы! Скорей отсюда! И я, не успев испугаться, без промедления толкаю «як» вниз и в сторону, Черное облако смерти проходит у крыла моей машины. Пронесло!

Секунда, чтобы осмотреться.

Ведущая девятка бомбардировщиков, освободившись от груза и потеряв строй, легко и быстро разворачивается назад. Вторую группу «юнкерсов» разгоняют Кустов с Лазаревым. И только третья летит в прежнем направлении. Теперь мы ее наверняка разобьем. Тимонов, прикрывая меня, схватился с двумя «фоккерами». Он не отпускает их от себя. Такая «игра» долго продолжаться не может. Ему очень трудно вести бой против двоих. Нужно помочь. А как с третьей группой «юнкерсов»? Можно повременить: она еще сравнительно далеко.

Заметив, что я приближаюсь, «фоккеры» оставили Тимонова в покое, уйдя вверх, в лучи солнца. Мы с Тимохой снова вместе, надолго ли?

Я вижу, как взмывшие вверх гитлеровские истребители, словно отряхиваясь от неудач, перекладывают машины с крыла на крыло, выбирая момент, чтобы свалиться на нас. Пока они приводят себя в порядок, немедля устремляемся к третьей группе «юнкерсов». И тут я заметил на подходе четвертую стаю бомбардировщиков. Она летит намного ниже первых трех, очевидно, рассчитывая в сумятице боя проскочить незамеченной к переправе. Ловко придумано!

В это же время пара «Фоккеров», до сих пор находившаяся в резерве, рванулась на Кустова с Лазаревым. Они, занятые боем, могут не заметить этого, а «фоккеры», видать по всему, мастера — не промахнутся. Первая мысль — идти на помощь товарищам. Но тут же другая: как быть с четвертой и третьей группами «юнкерсов»?

Я почувствовал какое-то бессилие и усталость. Но только на миг. Я вспомнил про Сачкова с Выборновым. Может, их послать на бомбардировщиков? Но они оба уже обволоклись целым роем «фоккеров». Очевидно, к противнику подоспели новые истребители, и Сачков с Выборновым приняли их на себя. Эта пара твердо знает дело.

Переменившаяся обстановка требовала нового мгновенного решения.

В моменты наивысшего напряжения руки, ноги опережают мысли, вступает в силу интуиция, выработанная в сражениях и ставшая — как бы рефлексом. В воздушных сражениях голова, мышцы работают по особым законам. Не успев даже передать Тимонову, чтобы он один отразил удар четвертой стаи «юнкерсов», и предупредить Кустова об опасности, лечу на выручку Игорю.

Мне хорошо видно, как Кустов сблизился с отставшей от девятки тройкой бомбардировщиков, которая все еще пытается прорваться к Днепру, и в упор стреляет, по ней. В то же время желтый нос вражеского истребителя подворачивается к Кустову. Неужели опоздаю?

От громадной перегрузки на повороте потемнело в глазах, но с полным усилием продолжаю вращать самолет, чутьем рассчитывая оказаться сзади фашиста. Наконец, в глазах светлеет. Передо мной «фоккер», а перед ним Кустов. Дальше горящий «юнкере».

Стрелять! Скорее стрелять!.. Огонь, дым окутывают вражеский истребитель. Из машины Кустова тоже выскочили искры и показался черный язык. Игорь, как бы прыжком, отскакивает в сторону и, дымя, круто снижается. Успел-таки «фоккер» подбить его!

Где Лазарев? Он должен сейчас прикрыть своего ведущего, а то Игоря добьют вражеские истребители. Но Сергей, связанный «фоккерами», не может.

И Кустов, поняв обстановку, передает:

— Меня охранять не надо: я один выйду из боя, а вы деритесь.

Как быть с третьей группой «юнкерсов», которую я думал разбить вместе с парой Кустова, а потом прийти на помощь Тимонову и завершить разгром бомбардировщиков?

Третья группа оказалась так близко от переправы, что я без оглядки бросился на нее. Все девять самолетов точно слились в одну глыбу металла, грозно приближаясь к Днепру. А вдруг меня сзади уже атакуют? Кто тогда помешает «юнкерсам» отбомбиться?

Лихорадочно осматриваюсь. Около меня никого. Только в стороне вихрятся клубки истребителей. Это, наверное, все еще продолжают держать боем противника Сачков с Выборновым. Вижу как Тимонов удачно подбирается к четвертой группе бомбардировщиков, плывущей у самой земли.

Мне сейчас тоже никто не помешает расправиться с третьей стаей «юнкерсов». А она, пока я оглядывался, оказалась прямо над моей головой, и я, притормаживая истребитель, сбавил мощность мотора и упер нос «яка» прямо в правое крыло строя.