— Все так.

— Тогда почему эта мысль не приходила никому в голову? То есть приходила, но ее считали чисто умозрительной концепцией. Все стыдливо молчали. Боялись спровоцировать, обидеть? А потом гром грянул. Так?

— Примерно. За исключением одного: конфликт был четко спланирован.

— Именно! Я к тому и веду речь. Потому что все расчеты показывали: в тот момент еще можно было победить, а два десятилетия спустя — уже невозможно. Эршелл был изобретен за несколько лет до настоящей войны, но проект положили под сукно, и все выглядело так, будто идет драка за углеводородное сырье. Одна провокация следовала за другой, подножки порой выходили неуклюжие. Но цель была поставлена: начать войну немедленно, или завтра мы ее проиграем. Причем все должно было выглядеть так, что мы защищаемся, а востюги нападают.

Бурлаков улыбнулся:

— Смотрю, зимой ты не терял времени даром и читал книги, привезенные из-за врат.

— Ты тоже читал их, Григорий Иванович. А если так, почему ты не согласен со мной теперь, когда я толкую: Валгалла опасна. Это ружье, которое уже сняли со стены, и оно непременно выстрелит.

— Ты знаком с нынешним императором Валгаллы.

— Но не знаю, кто придет за ним.

— Следуя твоей логике, всех сильных надо уничтожать?

— Примерно так. Может быть, потому люди и ненавидят сильных. А маленькие страны боятся огромных держав, пусть даже их лидеры улыбаются в тридцать два зуба. Они-то знают, что при первой возможности эти зубы вцепятся им в горло.

— Ну хорошо, допустим, ты прав, — Бурлаков нехотя уступил. — Но как ты собираешься уничтожить Валгаллу? Сколько человек в твоем распоряжении? Пять? Десять?

— Гораздо больше.

— Хорошо, пятьдесят или даже пятьсот против пятидесяти тысяч. Тебе не смешно?!

Герцог помолчал. Улыбнулся.

— Все-таки я советую тебе сначала выпить. А потом я расскажу, что планирую.

«Пусть он ошибается...» — мысленно пожелал Бурлаков и выпил водку залпом.

— Нам давно уже трудно говорить друг с другом, — заметил Поль. — Но я попробую. Потому что речь идет не только о нас с тобой, но еще о крепости и замке. Да и обо всем Диком мире. А заодно и о том, завратном. — Поль сделал паузу. — Я нашел вторые врата.

Бурлаков не вскочил, не закричал от изумления. Он так и остался сидеть, вертя стопку в руках. Внешне он остался совершенно спокоен.

— Давно ходят по Дикому миру слухи, что вторые врата существуют... Так это не выдумка? Они в самом деле есть?

— В зоне Недоступности вторая зона перехода. Сюда, к нам, проход открыт зимой, а на ту сторону, надо полагать, можно попасть летом.

— Как ты это обнаружил?

— Случайно. Обследовал Недоступные горы в декабре и вдруг увидел яхту. Она появилась буквально ниоткуда, расколола еще непрочный лед и встала. На палубе метались загорелые люди в майках и шортах. Трое мужчин и женщина. Они были в ужасе, ничего не понимали. Я дошел до них по льду. Лишь после того, как яхтсмены вылакали весь мой коньяк из фляги, мне удалось им что-то втолковать. Дикий мир? Но как они здесь очутились? Еще полчаса назад они плыли по теплым водам Саргассова моря. Я попытался завести заглохший мотор, но толку от этого не было никакого — ледокол из легкой яхты получился никудышный. Вскоре кораблик окончательно вмерз в воды озера. Я оставил незадачливым путешественникам почти все свои вещи и припасы, обустроил, как мог, а сам поспешил в замок, чтобы организовать спасательную экспедицию. Но когда я вернулся, на яхте уже никого не было. Мои путешественники ушли! Я кинулся по следу этих дурачков и... Знаешь, куда меня привели следы?

— Попытаюсь угадать? К зоне мортала?

— Именно.

— Они вошли в мортал?

— Нет. Не успели. Попали в снежный буран и все погибли.

— Всего лишь временная отсрочка. Рано или поздно кто-то придет с той стороны. Кто-то обнаружит, что люди пропадают в определенной точке пространства.

— С той стороны приходят каждую зиму. Но в Недоступных горах никто не выживает без посторонней помощи. Исчезновения в Вечном мире никого не удивят. Потому что на той стороне зона перехода... угадай с трех раз где?

Бурлаков улыбнулся:

— В Бермудском треугольнике?

— Как ты догадался? А впрочем... я же подсказал тебе, учитель! Замечательно! Ты не разучился разгадывать загадки. Ну, теперь ты понял, что все пропажи спишут на давнюю аномалию.

— Почему бы нам не сообщить наблюдателям, что существуют вторые врата? Чтобы их взяли под контроль?

— Отдать стражам всю власть? — возмутился Поль. — Как же! Я похож на идиота? Я сам собираюсь их контролировать. На ту сторону можно беспрепятственно провезти золото и камни. А с той стороны — любое оружие.

— Теперь понимаю: ты хочешь стать заурядным контрабандистом.

— Золото, пушки — все это не самоцель. Я хочу одним ударом уничтожить Валгаллу. И для этого мне нужно оружие, которое можно провезти только через те, вторые врата.

— О Господи, Поль! Для тебя это стало идеей фикс. Послушай, не могу сказать, что комфортно, но вполне сносно уже много лет мы сосуществуем с ними. Мне не нравится то, что они делают, но у них свои задачи, у нас — свои.

— О, да! У нас разные задачи! — издевательским тоном передразнил герцог. — Мы спасаем людей, они наращивают военную мощь. Хочу напомнить тебе, что просто так, ради одной платонической любви к оружию, это не делается.

— Тебя не поймут, Поль!

— Кто не поймет?

— Вечный мир.

— А мне это и не нужно. Я провезу через вторые врата «Немезиду» и уничтожу Валгаллу. Простой и изящный план.

— С помощью «Немы» уничтожишь Валгаллу? — удивился Бурлаков. — Как ты это сделаешь? У них там что, внутри ядерный реактор?

— Механизма тебе лучше не знать.

— Ну хорошо, — Бурлаков уже понял, что спорить бесполезно, и возражал скорее по инерции. — Их место тут же займут другие.

— Мы займем, потому что будем сильнее, особенно если сохраним контроль над вратами. Этот мир не создан для альтруистов. Крепость — это исключение, а не правило. Этот мир порожден агрессией и злобой. Ты живешь вопреки его законам.