С признательностью кивнув в ответ отсалютовавшему капитану, стоящему на мостике, она следом за Кайлом вошла в одну из дверей, расположенных справа под мостиком. За ней находилась гладко отшлифованная каменная лестница, ведущая в глубь корабля. Ступени явно были рассчитаны на Великанов, но Линден спускалась по ним без особого труда. К тому же ей пришлось одолеть только один проем, и она оказалась в длинном коридоре с множеством дверей, ярко освещённом фонарями. Кайл сказал ей, что здесь находятся его и её каюты, а также каюты Вейна и Кира. Ковенант, Бринн и Хигром расселены по левому борту.

Великанам каюта Линден, наверное, была бы тесновата, но ей места хватило с лихвой. У одной из стен висел большой гамак; значительную часть каюты занимали стол и два массивных стула. Сиденья стульев доходили Линден до пояса, а для того чтобы забраться в гамак, ей пришлось бы залезать на стол. Но пока что все эти маленькие неудобства её не беспокоили. Каюта была залита ярким солнечным светом, лившимся через открытый иллюминатор, и обещала уют и уединение. А именно в этом она сейчас нуждалась больше всего.

Но уже через секунду после того, как Кайл по её просьбе отправился на поиски еды и воды для купания, она заметила, что сквозь её радостное возбуждение снова начинает просачиваться щемящая тоска. С уходом харучая словно спала некая пелена: рука тьмы, скрывавшаяся где-то в недрах корабля, заскребла когтистым пальцем прямо по сердцу. От этого прикосновения весь её восторг, ощущение нового и надежды на будущее стали расползаться и оседать, как песочный замок, подмытый прибоем. Старая, уже подзабытая мрачная боль вновь засвербила у неё в груди.

Боль, причинённая родителями и Гиббоном.

Да и что, в конце концов, для неё изменилось? Имеет ли она хоть какое-нибудь право или причину находиться здесь? Она-то осталась прежней — женщиной, влекомой к смерти больше, чем к жизни. И как измениться, она не знала. На-Морэм ясно доказал ей, чего стоят все её надежды. Он говорил: «Ты избрана для особого осквернения. Ты будешь главенствовать в Стране, как главенствует железо, превращая землю в руины. Тебе доступно то, что не замечает никто другой. Ты открыта для Зла…» Линден никогда не освободится от его выжигающей сердце жестокости, от леденящей боли, которыми он испакостил её плоть, от пути, на который она встала. Мрак, терзавший её всю жизнь, снова напомнил о себе; он разрастался, поднимаясь с самого киля «Звёздной Геммы», будто в здоровом организме корабля открылась страшная язва, незаметно разъедающая и судно, и его экипаж.

Эта чёрная тоска терзала её большую часть жизни. Причина крылась в её родителях: отце и матери. И сейчас тоска снова была с ней. Она была внутри и снаружи; Линден вдыхала её полной грудью, словно весь воздух был пропитан мраком. Клещи рока, в котором Линден боялась признаться самой себе, уже начали сжиматься, и ей казалось, что она снова в узилище Ревелстоуна, а не в залитой ярким солнцем каюте корабля Великанов.

Несколько неимоверно длинных секунд она боролась со сгущающимся в сознании мраком, пытаясь понять, откуда это взялось на борту корабля и поймало её в ловушку. Но прошлое вставало непреодолимой стеной и не давало ей разглядеть настоящее.

Не дождавшись возвращения Кайла, Линден опрометью бросилась из каюты на открытый воздух. Карабкаясь по лестнице, дрожащими руками цепляясь за стены, она сглатывала застрявший комком в горле омерзительный страх, словно Гиббон снова коснулся её.

Но понемногу мрак стал отступать. Она не могла объяснить этого, но явно ощущала, словно отдалилась на некоторое расстояние от его источника. И, стремясь увеличить это расстояние как можно больше, Линден ринулась к ближайшему трапу, ведущему к штурвалу.

Тут же рядом возник Кир, чтобы охранять её в отсутствие Кайла. Она с трудом удержалась от того, чтобы опереться на него и найти в его спокойной стабильности поддержку в смятении чувств, овладевшем ею. Но, заставив себя отказаться от этого, она сама, без помощи, словно не замечая Кира, стала подниматься наверх.

У штурвала она застала Хоннинскрю, Первую, Ковенанта, Бринна и Великаншу, управлявшую в данный момент кораблём. Колесо штурвала было тоже из камня и высотой с Линден, но рулевая вертела его с лёгкостью, словно оно было вырезано из бальзового дерева.

Капитан вежливо поприветствовал Избранную, а Первая приветливо ей кивнула. Линден поняла, что своим появлением прервала их разговор, ибо Ковенант взглянул на неё так, словно ждал, что она выскажет своё мнение. Но вопрос замер у него на устах. Он вгляделся в Линден пристальнее и, прежде чем она успела сказать хоть слово, спросил:

— Что случилось, Линден?

Она в ответ нахмурилась, раздосадованная тем, что не сумела скрыть своё состояние. Нет, она нисколько не изменилась и до сих пор не может сказать ему правду — по крайней мере, не здесь, под этим синим небом, да ещё в присутствии Великанов. Она просто отмела его вопрос, пожав плечами и попытавшись согнать с лица озабоченность. Но вряд ли у неё это хорошо получилось, так как его взор не утратил проницательности. Стараясь, чтобы голос звучал спокойно, Линден призналась: