Мундир пришелся мне впору. Правда, от него несло, как из газовой камеры, но это ерунда. Я тут же переоделся. Переодеваясь, я разглядел на полке еще одну вещицу. Будучи отлично подготовленным, я сразу же понял, что это такое. Штука эта называется у нас «волшебное дно» и представляет собой ящик, внутренние стенки которого устроены с помощью зеркал таким образом, что когда ящик открывают, непосвященный ни за что не поймет, что видит только малую часть его нутра.

— Можете взять и это, — сказал мой сопровождающий, явно настроенный на дружеский лад.

Я тут же перегрузил в него фальшивые банкноты, а для заполнения пространства, что остается обозримым для проверяющего, взял несколько банок консервов с полки с надписью «отравленная пища» и сунул внутрь. Аппаратчик всегда должен проявлять предусмотрительность.

— Только не давайте мне этих фальшивых денег в качестве чаевых, — сказал сопровождающий. — Я слишком молод, чтобы расставаться с жизнью.

Я расхохотался его шутке. Отлично сказано. И только значительно позже до меня дошло, что таким образом он намекал на то, что недурно бы дать ему на чай, но настоящими деньгами. Наверное, поэтому у него был такой кислый вид, когда мы прощались.

Но в тот момент голова у меня была занята совсем другим. Если экипаж патрульного корабля находится все-таки в Замке Мрака, никто из них вскоре вообще не будет в состоянии давать хоть какие-нибудь показания. Пусть мне только выдадут все интересующие меня сведения относительно Хеллера, а уж после этого выбор у них будет не широк — они умрут, если не от употребления отравленной пищи, то уж во всяком случае как только попытаются всучить охранникам фальшивые деньги. Каждую работу следует выполнять весьма обстоятельно. Настоящий аппаратчик просто обязан иногда проявлять дотошность.

Мы отправились на дело, которое смело можно было назвать спасательной миссией, потому как любой согласится, что намного лучше быть мертвым, чем узником в глубоких подвалах Замка Мрака. Следовательно, ничего преступного в моем замысле не было, и мне это было ясно с самого начала. Можно даже утверждать, что с моей стороны это демонстрация дружелюбия. А кроме того, Хеллер наверняка убил бы меня, если бы ему стало известно, что, экипаж его корабля похищен в ту же ночь, что и он. А мертвые экипажи не могут проболтаться — это была любимая шутка моего любимого наставника в школе Аппарата. Но независимо от всего прочего нельзя было сбрасывать со счетов то, что экипаж мог знать о привычках Хеллера что-нибудь такое, что поможет мне восстановить контроль над ситуацией. Командир экипажа в моем сне недвусмысленно дал это понять, а сны, как учит психология, никогда не лгут.

— Что-то газом воняет, — сказал мой водитель, вертя головой и принюхиваясь. Потом открыл окно и, несмотря на сильный встречный ветер, попытался понюхать воздух снаружи. Наконец он определил, что источник вони находится внутри. — Да это от вас несет! — воскликнул он. — Похоже на запах помойки, газа и разлагающегося трупа одновременно. А я ведь только что вымыл и вычистил всю машину.

Я решил никак не реагировать на его слова. Мы пролетали сейчас над самыми дальними окраинами Правительственного города. Впереди виднелась горная гряда, за которой начиналась Великая пустыня.

Мне нужно было снарядить мой «волшебный ящик». Я вывалил все его содержимое на пол аэромобиля. Хотя фальшивые деньги представляли смертельную угрозу для их владельца, выглядели они просто великолепно. Толстые солидные пачки денег! Я уложил их горкой в задней части аэромобиля и залюбовался их золотистым блеском.

— О боги! — воскликнул водитель. — Неужто вы в одиночку ограбили Финансовое управление?

Сейчас в его голосе прозвучали и уважение, и восхищение, которых ранее я что-то не улавливал. Мне было крайне неприятно разрушать его иллюзии, но сделать это было необходимо на тот случай, если он вдруг решит спереть какую-то часть их и употребить по собственному усмотрению.

Ты лучше держись подальше от этих денег, — сказал я. — Каждая бумажка здесь — подделка чистейшей пробы. — И я протянул ему одну из банкнот.

А выглядит совсем как настоящая, — сказал он, быстро возвращая ее мне, как будто она была отравленной. — Так кого же вы собираетесь теперь угробить? Неужто весь Лагерь Закалки?

Это, конечно, не его ума дело, да и сам он, разумеется, не рассчитывал получить ответ на свой дурацкий вопрос. Поэтому, не обращая на него внимания, я принялся раскладывать пачки по достоинству. Но чем больше я смотрел на них, тем меньше мне хотелось расставаться с ними, отдавать их кому-то. Бережливость всегда была отличительной чертой моего характера.

В первую очередь я решил, что нехорошо расхаживать с бумажником, который даже внешне выглядит безнадежно пустым. Поэтому я отложил пару сотенных, взял несколько бумажек по полсотни, добавил двадцаток, пятерок и для порядка несколько бумажек по одной кредитке. Теперь бумажник пополнел и стал выглядеть вполне солидно. Он должен производить хорошее впечатление, хотя я, увы, знал, что меня могут убить, если только я попытаюсь расплатиться его содержимым. Я спрятал бумажник во внутренний карман кителя и сразу же ощутил успокаивающее действие его веса.