— Ууууу, Чэлбер, дорогой, — сказал он певучим голосом тому кто находился на другом конце провода. — А у нас тут производство в новый класс. Так что теперь нам срочно нужна модель 79486. — Он прикрыл переговорный диск и обратился к Ске: — У них осталась последняя машина. Фиолетовая обивка с зелеными кисточками тебя устроит? — Повидимому, фиолетовая с зелеными кисточками устроила Ске, потому что клерк попросил «дорогого Чэлбера» тут же лично подать машину к офису.

Ох, можешь считать, что тебе ужасно повезло, — клерк снова обратился к Ске, — Модель 79486 просто восхитительна! У нее в задней части круговое сиденье, которое раскладывается и превращается в постель.

О боги! — радостно воскликнул Ске. Ему было чему радоваться, потому что довольно часто ночи ему приходилось проводить в моей машине.

— О да, — продолжал ворковать клерк. — А кроме того, на окнах там чудные занавесочки и очень миленький бар. Мы с тобой обязательно как-нибудь прокатимся на этой машине. — И он многозначительно подмигнул: — Не правда ли?

Я тут же решил, что за Ске, оказывается, водятся и такие вещи, о которых я и не подозревал.

Вскоре прибыл «дорогой Чэлбер», и у клерка с ним состоялся короткий разговор шепотом, в ходе которого, как я увидел, сверкнули передаваемые из рук в руки деньги. Так, понятно. Значит, вот в чем кроется причина столь частых в последнее время аварий, в которые попадают транспортные средства Аппарата!

Клерк нежно расцеловался с «дорогим Чэлбером» и, когда тот убыл на запасной машине, обратился к Ске, и между ними произошел дружеский товарообмен, и я снова ясно разглядел золотой блеск бумажек, правда, меньшего достоинства.

Новый аэромобиль выглядел вполне элегантно — жалюзи фиолетового цвета, зеленые колеса с красной полосой по ободку. Правда, машина едва ли годилась для тайной слежки. А внутренности ее были до того надраены и так сияли, что меня просто раздражала эта чистота.

— Так что бей их, эти машины, сколько тебе заблагорассудится, дорогой, — совершенно счастливым голосом говорил клерк.

И все же я был не прав в отношении Ске. Он весьма тщательно и брезгливо вытер поцелованное клерком место, когда усаживался за руль. Мы направились к моей конторе.

— Если я правильно понял ситуацию, ты кое-что должен мне, — сказал я.

Мне пришлось повторить это уже погромче, хотя мотор новой машины работал почти бесшумно.

— О, вы имеете в виду деньги, — сказал мой водитель. — Так это была одна-единственная кредитка, которую он задолжал мне в прошлом.

Потом он еще пытался отвертеться, утверждая, что ему понадобятся деньги на еду, но ему было хорошо известно, что, когда следует, я могу очень твердо стоять на своем. В конце концов он бросил бумажку через плечо в моем направлении. И хотя я был совершенно уверен, что он отделил эту единственную купюру от целой пачки, аэромобиль выкидывал такие головокружительные виражи, пробираясь среди транспортного потока, что я решил удовлет вориться этой суммой. Заднее окно было раскрыто, а я не пристегнулся к сиденью страховочным поясом. Банкнота чуть было не вылетела в окно. Вот была бы неудача!

У входа в мою контору мне повстречались двое мальчишек — Тик-Так и Милашка. И почему-то им хватило одного взгляда на меня, чтобы тут же упасть в объятия друг другу и горько заплакать. Остальные клерки из главного зала отсутствовали, хотя время ленча давно прошло. Был самый разгар рабочего дня. А может, сегодня у них укороченный день? — подумал я.

Сутулая фигура Ботча выползла из кабинета, и тут он разглядел меня.

— О, это опять вы! — проскрипел он. — И что это вы за манеру взяли появляться тут и сразу все переворачивать вверх ногами?

Я попытался указать ему на то, что меня здесь не было целых три недели. Он же невозмутимо продолжал гнуть свое, будто я тут вечно путаюсь у всех под ногами.

Не желая связываться, я молча прошел в свой кабинет. Там я бросил взгляд на стол, со страхом ожидая увидеть ордер на мой арест. Там не было ровным счетом ничего, если не считать толстого слоя пыли. Значит, все попрежнему.

Строители завершили работу. Я зашел в туалет и проверил ее качество. И в самом деле, стоило нажать особым образом участок на стене, как часть стены поворачивалась, открывая пару ступенек наверх, к стремянке, ведущей на крышу. Бесшумно разбивающееся стекло выглядело достаточно невинно, открывая панораму на реку, несущую свои воды под обрывом в пятьсот футов. Вернувшись в кабинет, я увидел, что Ботч — удивительно непоследовательный человек — положил мне на стол несколько бумаг, требующих подписи.

— Раз уж вы пришли, то можете сделать хоть что-то полезное и подписать бумаги. Вы ведь так и не подписали и не заверили счета первого подрядчика, так теперь вам придется подписать и заверить сразу два счета. Да и у меня теперь новый должностной оклад, а кроме того, потребуются определенные суммы на покрытие некоторых расходов Тула и Одура. А тут пришла еще порция груза с БлитоПЗ, за который вам следует расписаться, удостоверив, что он прибыл в полном порядке. Кроме того, сейчас значительно возросли производственные расходы нашего отдела. — Он постепенно теснил меня к моему месту за столом. — Никак не могу понять, почему бы вам, если уж вы вечно врываетесь сюда, заодно не поработать немного!

И я принялся штамповать бумаги. Я решил, что не останусь у него в долгу — и принципиально не стал даже читать содержания документов. Высокомерие — лучшая форма поведения с такими людьми. Только пренебрежение со стороны вышестоящих способно поставить такого подонка на место. Внезапно я обратил, внимание, что прикладываю удостоверение к чистым бланкам. Нет, такие номера у меня не пройдут. Бланки должны быть заполнены. Это придало мне смелости.

— Вижу, Ботч, что у тебя уже полное размягчение мозгов. Ты же забыл заполнить бланки, прежде чем нести мне их на подпись! Стареешь, Ботч! Это самый настоящий маразм!