И снова мне нечего было ему ответить. Подозреваю, что мой язык снова не подчинялся мне, как не подчинялся все время, пока я находился в Иолке, как не подчинялись мне глаза у Фермопил.

Зато Медея ликовала, наслаждаясь видом остолбеневшего, дрожащего перед ней человека.

– Убирайся, Ясон! – вопила она, ее вопль разносился по всей запутанной системе коридоров. – Для тебя здесь ничего нет. Все, что ты видишь, – мое, только я могу его любить. Ты никогда не получишь своих сыновей.

– Попробуй меня остановить! – зарычал Ясон, но в этот момент из-за ее спины вышли два молодых человека.

Ясон задохнулся, остановился и попытался поднять к ним руки. Пламя факела освещало их торжественные лица мигающим, странным светом. Я подумал: «Кинос? Здесь? Это невозможно». Я весь напрягся от нехорошего предчувствия. Я позвал Оргеторикса, он должен был узнать меня, но он равнодушно молчал.

Тогда Медея повернулась и побежала, на ходу гася освещение, оба молодых человека легко бежали рядом с ней в темноту.

Илькавар схватил один из еле мерцающих, коптящих факелов со стены. И совсем как тогда, во время той жуткой погони по залам дворца, я снова бежал рядом с Ясоном, чтобы спасти его сыновей от их матери.

Она завела нас глубоко в гору, летя по пересекающимся коридорам, словно это был ее родной дом. Ее смех, разносимый эхом, дразнил. Самый ее голос звучал как оскорбление:

– Уж лучше бы тебе оставаться в озере, чем гоняться за мной по лабиринту. Я поклялась себе, что ты никогда не коснешься сыновей. – Она помолчала и добавила зловещим голосом: – Но можешь взять их призраки.

Она вдруг снова появилась из темноты. Ее факел снова горел, выхватывая фигуру Медеи из мрака коридора, она держала факел высоко над головой. Оргеторикс и его брат вышли вперед, на их лицах была написана только ненависть.

– Идите к папочке, – сказала им Медея, теперь ее смех стал тихим, даже грустным. Она побежала дальше в лабиринт, унося свой факел, а молодые люди остались.

Ясон сказал:

– Что-то здесь не так. Что это, Мерлин? Воспользуйся магией, скажи…

– Не могу, – шепотом ответил я с отчаянием в голосе. Мои мысли мешались и угасали, когда я пытался вызвать чары. Медея умела заглушать мою магию.

– Конечно можешь! – презрительно возразил Ясон. Обидно. Его слова ранили как стрела. – Но зачем же тебе утруждаться? Вы с ней сделаны из одного теста. Я слишком долго пролежал в озере. Боги лишили меня зрения, я не заметил твоего обмана.

– Нет! – прошептал я. – Я не обманывал, клянусь.

Даже для меня мои слова прозвучали неубедительно. Я не рассказывал ему то, что знал. Но почему? Почему я молчал про Медею? «Это к лучшему. К лучшему», – все повторял я себе.

И тут сыновья сделали два шага в его сторону, а Ясон, несмотря на свое смятение, двинулся им навстречу. Но, словно с них спала змеиная кожа, иллюзия исчезла, открывая обман Медеи. Двое мертвых греков, с лицами белыми, как рыбье брюхо, с выпученными глазами, постояли еще пару минут и рухнули на пол, из легких с жалобным всхлипом вырвался оставшийся там воздух.

С закрытыми глазами Ясон медленно опустился на колени, сжимая кулаки, невероятным усилием воли он погасил вопль отчаяния, готовый вырваться из груди. На губах выступила кровь, и он тихо сказал:

– О боги, будь она проклята! Проклята навеки! Отец Зевс, сожги ее кости прямо в ее теле, Владыка Гадес, повесь ее на ее собственных кишках!

Он потерял сознание. Когда наконец Ясон пришел в себя, он пробормотал:

– Аполлон! Миеликки! Арго! Покажите мне его. Пусть на пару минут. После этого я согласен вернуться в озеро. Миеликки! Миеликки… если есть у тебя власть на небесах, заступись за меня. Озеро может забирать меня обратно…

Он как-то уменьшился в размерах, съежился, словно умирающий.

Я вышел вперед, чтобы протянуть ему дружескую руку, но вдруг испугался и отступил.

Я все еще был «слепым», поэтому не понял, что вызвало следующее событие.

Кажется, Ясон услышал какой-то голос. Он встал, сжал свой меч и щит и наклонился вперед в темноту. Он тяжело дышал, словно знал, что будет дальше. В следующий миг стены коридора сомкнулись вокруг него, будто огромный рот проглотил кусок мяса. Мерзкий запах заставил меня отвернуться. Илькавар и Тайрон закрыли рты руками и ошеломленно смотрели на то место, где только что стоял Ясон и исчез.

Снова коридор принял свой обычный вид, хотя теперь мы слышали удаляющийся топот бегущих ног.

Илькавар повернулся ко мне и спросил:

– Нам бежать за ним?

Пожалуй, в этом мало смысла. Дух Аполлона, живущий в Дельфах, решил помочь Ясону. Поэтому наша помощь была не нужна.

Но Тайрон был Бродящим по лабиринтам. Он поймал мой взгляд и, видимо, подумал то же, что и я – что он может следовать за Ясоном, пока не узнает, в каком именно выходе из оракула появится возрожденный грек.