– Думаю, прекрасно понимаешь. Ты не можешь не знать о желании наших отцов поженить своих детей. Зачем мне прислали эту миниатюру с твоим изображением, как ты думаешь?

– Какую миниатюру? Первый раз слышу об этом.

Хмурое выражение на его лице сменилось презрительной насмешкой.

– Странно тогда, что ты приняла меня за Сагдена в первые минуты своего приезда. Ведь тебе было уже знакомо мое лицо.

Застигнутая врасплох справедливостью этого упрека, Хелена вынуждена была признаться.

– Я разозлилась, увидев, что ты не признал во мне леди. Все твое поведение, начиная с того, что ты не встретил меня на корабле, было ни чем иным, как сплошным оскорблением. Ты не хочешь жениться на мне, и вместо того, чтобы прямо сказать об этом отцу, стараешься внушить мне отвращение к собственной персоне.

Это просто малодушие с твоей стороны, прятаться за юбками, заставляя именно меня произносить слова отказа.

– Как ты можешь мне отказывать, если я не делал тебе предложения и не имею намерения делать его?

– Ты сказал об этом своему отцу?

– Нет, конечно.

– Тогда ты просто трус. Я прекрасно вижу все твои попытки сосватать меня Рутледжу, в то время, как сам, якобы, выполняешь приказание лорда Хедли, появляясь со мной на людях. Я была бы о тебе лучшего мнения, если бы ты вел себя как настоящий мужчина и сказал своему отцу и мне, что возражаешь против нашего брака. Вот как поступил бы настоящий джентльмен. Ты что, ребенок, который боится нагоняя за непослушание?

Северн почувствовал угрызения совести, когда положение вещей предстало перед ним в таком свете, но, если бы только Хелена знала его отца, она бы поняла, что понятие «нагоняй» и близко не подходит для описания гнева лорда Хедли. Конечно, Северн не собирался признавать ошибок в своем поведении.

– Мне очень жаль, кузина, что мои попытки развлечь тебя не увенчались успехом. Но, видя твое полное равнодушие ко мне, едва ли это имеет какое-то значение.

Хелена не затопала ногами, но, судя по ее виду, ей очень хотелось это сделать.

– То, что действительно имеет сейчас значение – это твоя трусость. Я честно сказала своему папе, что выйду замуж только за того, за кого сама захочу. А выходить за тебя я не желаю. Так что все твои ухищрения напрасны.

– Тогда у тебя нет причин жаловаться на отсутствие пыла с моей стороны. Насколько я понимаю, именно этот факт вызвал твою вспышку гнева.

– Не нуждаюсь я в твоей пылкости! – горячо воскликнула Хелена. – Что англичанин может знать о чувствах? У вас, ingleses, в жилах не кровь, а холодная вода. Твоя двуличность явилась причиной моего гнева.

– Да подумай сама, зачем мне прикидываться и изощряться, если ты все равно откажешь мне?

– Да, но ты же не знал об этом раньше, не так ли? Я ведь относилась к тебе очень благосклонно. Кровь прилила к ее лицу.

– Мы – кузены. Я надеялась, что мы станем друзьями.

– Ты надеялась, что я сделаю тебе предложение, – решительно произнес Северн.

Зрачки Хелены расширись от возмущения, ноздри затрепетали, и на Северна обрушился поток незнакомых испанских слов. Он ничего не мог разобрать, но тон, в котором они прозвучали, не оставлял сомнений в том, что испанская леди вне себя от гнева. И одновременно Северн был зачарован красотой ее сверкающих глаз. В данный момент Хелена напоминала дикую разъяренную кошку.

– Надеялась на предложение… – перешла она, наконец, на английский. – Я питала надежды только на то, чтобы немного приручить тебя, но, в конце концов, в этом нет необходимости. Не ты, а твоя мать – мой опекун.

– И ты проделала безукоризненную работу, так легко втершись к ней в доверие.

– Как ты смеешь подозревать меня в неискренности!

– Умасливать нас, чтобы обеспечить нам хорошее настроение и добиться податливости, не считается искренностью в моем представлении.

– Но я люблю Madrina! Я всегда была очень откровенна с ней!

– У нас есть поговорка, что-то о горшке, называющим чайник грязным. Никто из нас не чист в этом деле, кузина. Но теперь, когда все обстоятельства выяснены, нет необходимости обманывать друг друга, согласна? Ты не хочешь выходить за меня замуж, а я не хочу жениться на тебе. Возможно, мы можем стать настоящими друзьями.

Хелена задумалась на минуту, потом сказала «si» все еще недовольным тоном. Лорд Северн предложил ей еще вина, но она отказалась.

– Я лучше пойду спать. Спокойной ночи, Северн.

– Мое имя по-прежнему Эдуарде.

Он взял Хелену за руку и нежно пожал теплую ладонь. – Мы же друзья?

– Si, – неохотно повторила Хелена и вышла.

Ее горячая испанская натура получила бы большее удовлетворение, будь поведение Северна в этом споре более темпера-ментным. Она ненавидела его обращение к здравому смыслу в пылу перебранки. Он должен бы был или сорваться и ударить ее – она с таким наслаждением подстрекала его – или заключить ее в страстные объятия. Это также вполне удовлетворило бы ее, но, лишь в том случае, если бы между ними существовала любовь. Увы, этого чувства не было.