Женщина-врач отложила свою писанину, и пристально взглянула на Калывана.

– Что у вас расфокусировалось? Так вы видите плохо или цвета не различаете?

Калыван пожал плечами, протягивая карточку.

– Да я и сам не знаю.

– Садитесь на стул напротив стены и закройте правый глаз рукой, – приказала женщина-врач, – читайте самую нижнюю строчку.

Калыван опустился на стул, закрыл рукой глаз, и попытался прочесть то, что было написано на белом листке, приклеенном в самом низу таблицы.

– «Не забыть купить помидоры, килограмм огурцов и курицу…»

– Ой, – всполошилась женщина-врач, – это я себе прилепила на видное место, чтоб не забыть. Извините!

Она подбежала к таблице и оторвала белый листок, испещренный мелким корявым почерком.

– Вообще то, не хорошо читать чужие письма, – пожурила она посетителя, сев на свое место, – Но, могу вас успокоить, со зрением у вас все в порядке, раз вы смогли мои каракули разобрать с такого расстояния. Я сама их часто не понимаю. Напишу, а потом сижу, и прочесть не могу. И что это я написала?

– Если хотите, – предложил услужливый Калыван, – я могу перевести. Там у вас еще про хлеб было и папиросы…

– Спасибо, не надо, – покраснела женщина-врач, – Вы надеюсь, не до конца успели прочесть?

– Нет, – грустно согласился Калыван.

– Продолжим. Вы там еще на дальтонизм жаловались. Какого цвета это яблоко? – спросила она, продемонстрировав посетителю большое спелое яблоко из своей сумки.

– Красное, кажется, – неуверенно проговорил Калыван, быстро взглянув на свои руки, – хотя, я, конечно, могу ошибаться.

– Можете. Но, не ошибаетесь, – уверила его докторша, – это действительно большое красное яблоко. Так что у вас и с этим все нормально. Ешьте побольше морковки и не читайте по ночам под одеялом с фонариком. Тогда будет все хорошо.

– Доктор, – посетовал напоследок сильно разочарованный Калыван, уже стоя в дверях, – а еще у меня иногда двоиться в глазах. Кажется. И мушки черные летают, когда я на солнце смотрю.

Женщина-врач вперила в него строгий прощальный взгляд.

– Вы что, ненормальный? Ну, кто же смотрит прямо на солнце? Вам после этого не только мухи покажутся. Никогда не смотрите на солнце и мух не увидите. А если в глазах двоится, так это к ортопеду или хирургу. Хандроз лечите. Он сейчас заразный пошел. У всех есть. Все. Ешьте морковку. Следующий!

Воспрянувший духом Калыван всего за пятнадцать минут умудрился пробиться к хирургу, который по совместительству был ортопедом и еще курировал лечебную физкультуру. Это был невысокий седовласый крепыш.

– Доктор, – радостно сообщил Калыван, врываясь в кабинет, – у меня болят ноги и руки. А еще двоится в глазах и голова кружится, когда в шее покалывает.

– Угу, – пробормотал доктор себе под нос, – снимайте обувь, рубашку и постарайтесь встать прямо. Ноги в месте. Угу.

Калыван выполнил все требования, и теперь стоял босой и счастливый посреди кабинета. Хирург обошел его кругом, что-то рассматривая. Провел пальцем по спине сверху вниз.

– Угу, – подытожил он свои наблюдения, – закройте глаза и коснитесь кончиком пальцев своего носа.

Калыван осторожно, боясь попасть себе в глаз, дотронулся до носа.

– Угу, – сказал доктор и теплым шершавым пальцем потрогал шею Калывана, – вы часом, милейший, дверные косяки не задеваете?

Калывана прошиб холодный пот надежды.

– Регулярно, доктор. Я в дверь не могу войти с первого раза. То одним плечом ударюсь, то другим.

– Угу. Бывает, бывает, – сказал доктор, – возможно, у вас одна нога чуть короче другой. Но, это пока только гипотеза. Хотя у всех нас что-то одно короче другого.

– Доктор, – уточнил Калыван, – а это опасно? Это что же получается, я тогда должен все время по кругу ходить? То есть мне теперь, что бы прямо ходить, придется все время курс контролировать?

– Угу. Хотя не обязательно. Вы довольно прямо просочились в дверь и косяк наш пока в порядке, так что у вас это не смертельно. Можно жить и так. Тем более, что в организме человека много метаморфоз. Вот, например, за день наш скелет укорачивается от ходьбы, а за ночь восстанавливается. Вот так. Угу. Подумаешь одна нога короче. Хотите, можем вторую подрихтовать до нормы?

Последние слова хирург произнес с большой теплотой и любовью, поглядывая на блестевшие в металлическом ящичке инструменты.

Калыван мгновенно оделся.

– Спасибо, доктор, – ответил он, пятясь задом из дверей, – я как-нибудь так перконтуюсь. Пока вроде не плохо выходило. До свидания.

– Заходите, милейший, – попрощался с ним седовласый крепыш, снова бросив взгляд на инструменты.

– Угу, – кивнул Калыван, закрыв за собой дверь.

Уже минут десять Калыван стоял на лестнице у входа в поликлинику, осторожно щурился на солнце, и колебался по поводу дальнейших действий. С одной стороны посещение хирурга вселило в него уверенность, что пока жить можно, несмотря на ногу. С другой стороны оставались недообследованными печень, почки, легкие (там слышались какие-то хрипы, кажется), ухо-горло-нос, ну и, конечно, желудок. Не стоило забывать также о внезапных напастях: артрите, артрозе, склерозе, гангрене, туберкулезе, сальмонеллезе, остеохандрозе и прочих, названия которых были такими сложными, что Калыван не мог вспомнить их сразу.