– И куда же он делся? – Я почувствовал, что постепенно проигрываю – совсем как эльфы в битве при Жай-ли.

– Мэтт, но ты-то не Труба?! Ты-то способен пошевелить мозгами?

Безотказный прием. Дескать, если не полный болван, сам догадаешься – и скажешь то, чего я от тебя жду. Лимбит тоже его любит. Семейное это у них, что ли…

– Понятия не имею, куда он делся на самом деле, – начал злиться я, – но ты намекаешь, что его наверняка похитили раздвоенные. Как самого сильного чародея королевства. Тогда почему же, интересно знать, они не похитили, к примеру, Сориделя?

– А ты давно его видел? Впрочем, всему свое время.

Голос Чинтах дрогнул, и фраза неожиданно показалась мне пророческой. Накаркаем ведь, как пить дать накаркаем. А без Сориделя нам и правда придется туго.

Убедившись в своей победе, Чинтах милостиво позволила мне перевести дух и попросила Прада принести ей засахаренные щупальца осьминога – один из немногих деликатесов человечьей кухни, которые я так и не смог заставить себя попробовать.

Прихлебывая горячий отвар с плавающими в нем листочками дихра, я вновь задумался о том, что заставило нас расстаться. Не Фиона – служба королеве, по большому счету, оказалась удобным поводом, не более того. Да и никакой другой девушки у меня на примете как нет, так и не было.

Чинтах красива, обаятельна, умна – что еще надо? Порывистая, страстная, отличный собеседник, у нее множество друзей и подруг. Со вкусом одевается, порой чуть более экстравагантно, чем нравится ее отцу, но зато множество гномих, и не только из клана Кипящего Озера, с удовольствием копируют приходящие ей в голову идеи. Когда мы разошлись, приятели считали меня чуть ли не сумасшедшим – и я их понимаю.

А Фиона? Несомненно, симпатична, улыбчива, обаятельна. Она совсем другая, не из нашего мира – и это привлекает. Ее знания скорее поверхностны, чем глубоки: у людей никому не придет в голову готовить девушку к управлению страной. Обидчива, и, что самое печальное, порой она мне кажется обиженной навсегда – не случайно Фиона так часто вспоминает времена, когда жила в ссылке и у нее не было даже надлежащей прислуги. «Никто меня не любил, – нередко жалуется она. – Ни родители – им было не до меня, – ни челядь». Это можно было бы принять за беззащитность; мне же частенько становится от этого грустно.

Что еще? Слишком робка, чтобы быть авантюристкой, и слишком авантюристична, чтобы быть королевой. Склонна действовать под влиянием минутного настроения – ничего толком не продумав, совершая множество ошибок, оказываясь почти смешной. Да и само ее настроение способно меняться по дюжине раз на дню: только что шутила и смеялась, как вдруг загрустила, губки надулись, чуть ли не слезы на глазах.

Чем же она так меня привлекает? Почему хочется быть с ней рядом? Привязчива, благодарна? И это тоже, но меня не покидает ощущение, что в любой момент все может перемениться, стоит Фионе решить, что я ее обидел.

Порой Фиона искренне хочет нам помочь, а получается только хуже. Если плохо ее знать, складывается впечатление, что королева слишком к себе критична, но на самом деле ничего подобного: вспомнить хотя бы, как она ринулась сломя голову в Старую столовую.

Она не проста – даже очень не проста. Ничуть не удивлюсь, если весь спектакль вокруг дневника был разыгран ею специально: Кабаду не было никакого резона мне врать. Но чаще наоборот: вся ее хитрость наивна, лежит на поверхности, очевидна для каждого, кто хоть немного разбирается в людях.

Ерунда получается. Гадость какая-то. Сам же говорил, что нельзя защищать того, кого не любишь – хотя бы чуть-чуть. Но по всему получается, что королеву я не люблю: слишком четко вижу все ее недостатки.

Отчего же тогда меня так задевают наши ссоры? Отчего все время хочется прижать ее к себе, защитить? Отчего так хорошо было гладить ее по голове и ни о чем не думать? Совсем ни о чем.

Не будь она королевой, я бы наклонился и коснулся губами ее макушки. Ласково, по-братски.

Не обманываю ли я себя?

Обманываю, конечно. Мне просто захотелось поцеловать ее: по-настоящему, забыв про Вьорка, Чинтах и про всех на свете!

И как же хорошо, что я этого не сделал. Мы остались друзьями, пусть это все, на что я могу надеяться, – но как же легко потерять эту дружбу. Всего лишь попробовать поцеловать ее, заглянуть в удивленные, широко раскрытые глаза и увидеть, как постепенно в них проступают понимание и брезгливость…

– О чем задумался? – Чинтах уже расправилась со своими канапе и теперь внимательно разглядывала меня – пожалуй, даже слишком внимательно. – Неужто о Сориделе?

– О твоих словах, – легко соврал я. – Не спорю: во многих случаях Трубе стоило бы действовать по-иному. Или скажу даже осторожнее: во многих случаях я бы действовал по-другому. А уж ты тем более. И что? И мы, и люди, и даже – трудно в это поверить – эльфы редко бывают довольны теми, кто ими правит. Каждому кажется, что он умнее, находчивее, проницательнее. Советы всегда легче давать со стороны.

– Скажи еще, что власть непременно должна быть в руках потомка старшего сына Роракса!

– И скажу!