– Ну так расскажите да побыстрее, пока наша дама не заскучала окончательно.

– Двести лет назад слуги «Холодной горы» - тогда здесь еще держали индейцев - замыслили заговор против дона Сармьенте де Легисамо. Поскольку мечи и тем более ружья индейцам иметь категорически запрещалось, они припрятали в укромных уголках усадьбы множество каменных топоров - страшное, надо сказать, оружие в умелых руках. Дождались подходящего момента - свадьбы одной из хозяйских дочек - и, когда гости как следует перепились, принялись крушить им головы. По счастью, старый Сармьенте всегда таскал с собой два заряженных пистолета; это спасло ему жизнь и помогло подавить бунт, но семнадцать испанцев все-таки погибли. С тех пор в поместье служат только метисы, причем из числа самых проверенных. Вы, вероятно, перепутали, Юрий Всеволодович.

– Вот что, Ланселот, - Анненков незаметно для самого себя перешел на командный тон, - разыщите мажордома и узнайте, кому он поручил снабжать гостей напитками. А я пока доведу до конца разговор с сеньоритой де Легисамо.

Стиллуотер возмущенно распушил усы, но капитан не дал ему возразить.

– Поверьте, старина, это не моя прихоть. В поместье кое-что произошло, и дон Луис попросил меня в этом разобраться.

– All right, Юрий Всеволодович. Надеюсь, вы знаете, что делать. «Обиделся, - подумал Анненков, глядя на окаменевшее лицо лейтенанта королевских драгун.
– Джентльмен хренов…»

Вслух он сказал:

– Да, кстати, распорядитесь, чтобы усилили охрану поместья. Хрящеватые уши Стиллуотера напряглись, словно у взявшей след охотничьей собаки.

– Готовится нападение? Кто вам об этом сказал?

Анненков покачал головой.

– Нет, дружище, речь не о внешней угрозе. Мне нужно, чтобы «Холодная гора» превратилась в мышеловку: отсюда никто не должен выскользнуть. Это возможно?

В глазах англичанина мелькнуло разочарование.

– Сложно. Территория слишком велика… впрочем, я прикажу парням взять под наблюдение северную и западную дороги - кроме как по ним из поместья не выберешься. Можно, конечно, попробовать пройти через топи… но для этого нужно быть либо сумасшедшим, либо самоубийцей. Погодите, погодите! Вы говорите: в поместье что-то произошло, так? И хотите закрыть все входы и выходы, чтобы кто-то не улизнул? Неужели кто-то решился ограбить нашего хозяина?

Капитан холодно улыбнулся.

– Ваша проницательность делает вам честь, Ланселот. А теперь, ради всего святого, начинайте принимать меры.

Он отвернулся от Стиллуотера, ощущая сильнейшее замешательство. Да, разумеется, он сообщил англичанину вполне достаточно, чтобы тот догадался, что произошло в поместье. Но не слишком ли быстро Ланселот сложил два и два?

В следующую секунду связное течение его мыслей прервалось. Капитан увидел Лауру.

Лаура танцевала.

Оркестр в гостиной наяривал разухабистую мелодию, но девушка танцевала совсем в другом ритме. Казалось, она слышит какую-то тайную, звучащую только для нее музыку. Ее тоненькая фигурка изгибалась в волнах этой музыки, словно растущая на дне стремительного потока ниточка водоросли. Глаза у Лауры были закрыты, на пухлых губах блуждала бессмысленная улыбка. Глядя на нее, Анненков почему-то вспомнил представление театра марионеток, виденное им в Неаполе лет семь назад.

– Лаура!
– он схватил девушку за руки и слегка встряхнул.
– Лаура, с вами все в порядке?

Но уже ясно было, что не все. Изо рта Лауры стекал тонкий ручеек слюны. Кожа побелела, под ней выступили вздувшиеся синие трубочки вен.

И внезапно, как по команде, оборвалась музыка. Лаура упала на капитана, словно та же марионетка, которой невидимым ножом перерезали ниточки.

– Доктора!
– крикнул Анненков, оборачиваясь. Из гостиной уже спешили к ним Отто фон Корф и маленький майор Гутьеррес. Майор на бегу вытаскивал что-то из внутреннего кармана своего серебряного мундира. Подбежал, рванул лиф роскошного платья Лауры - жемчужины, как горох, брызнули в разные стороны, застучали по паркету.

– Держите голову!
– свистящим шепотом приказал он Анненкову.
– Выше, выше, вот так!

В руке его угрожающе блеснул металл. В первое мгновение капитану показалось, что Гутьеррес сжимает в пальцах стилет, но это оказалась всего лишь ложка, которую майор ловко просунул между зубов Лауры.

– Чтобы язык не откусила, - деловито объяснил он.
– У нас в полку был случай…

Завершить рассказ он не успел. Лаура изогнулась, привстала… и ее вырвало прямо на щегольский мундир Гутьерреса. Ни на ее белое платье, ни на вечерний смокинг Анненкова, к счастью, не попало ни капли.

– Мьерда!
– прошипел сквозь зубы майор. Он выпрямился и брезгливо отбросил ложку.
– Да девчонка просто перепила!

Как будто услышав его слова, Лаура открыла глаза.

– Змея!
– отчетливо произнесла она, указывая на Гутьерреса.
– Санта Мария, это же констриктор! Папа, папочка, забери меня отсюда! Я боюсь эту ужасную змею, папочка! Ну, где же ты? Дядя Ник, не бросай меня! Я буду хорошей, правда-правда! Только убери от меня эту страшную змею!

Майор в замешательстве отступил на шаг. Анненков слегка потряс Лауру за плечи.

– Девочка, здесь нет никаких змей!

– Есть!
– неожиданно завизжала Лаура.
– Они повсюду! Повсюду! И вон там, и тут! И вы… - она обернулась и в ужасе уставилась на капитана.
– Вы тоже змея! Зачем вы сжимаете меня своими кольцами?

Безумный огонь, пылавший в глазах девушки, заворожил Анненкова. «Ничего себе припадочек, - мысленно восхитился он.
– Неудивительно, что старина Ланс так разнервничался…»

Отто фон Корф шагнул к Лауре и неожиданно отвесил ей увесистую оплеуху. Голова девушки мотнулась из стороны в сторону.