– Был у меня один знакомый оккультист, - мрачно сообщил Стеллецкий.
– Помер в Константинополе от сифилиса.

Барон пропустил его слова мимо ушей.

– Девушка действительно видела труп в колодце. Точнее, астральное тело девушки его видело. А вот каким образом она поддерживала связь со своим отделившимся астральным телом, находясь в состоянии припадка - вопрос куда более интересный. Я полагаю, что айяуаска стимулирует какие-то неизученные пока центры коры головного мозга, которые отвечают за… ну, назовем это, если угодно, телепатией. Интересно, что по мере того, как я глушил ее нервные реакции морфином, радиус этой телепатической связи уменьшался. На двух кубиках она видела уже только то, что происходит в доме, на трех - стала рассказывать о разбитых зеркалах…

– А при чем здесь зеркала?
– сразу же спросил Анненков.
– Разве в доме есть разбитое зеркало?

– Да, кстати, - очнулся от оцепенения дон Луис.
– Это очень плохая примета, поэтому слуги всегда очень быстро меняют зеркало, даже если на нем маленькая трещина…

– Тогда велите слугам заменить зеркало в дальней комнате, - немец раздраженно махнул рукой.
– Там стоит такое большое трюмо, за которым наша милая фройляйн, очевидно, прихорашивалась по утрам. Боюсь, правда, сейчас это невозможно. Зеркало в трюмо не просто разбито, господа. Оно - как это будет по-испански?
– расплавлено.

– Да, - констатировал Ник, обойдя трюмо со всех сторон.
– Кто-то потрудился на славу.

Почти в самом центре зеркала зияла неровная черная дыра, с почти оплавившимися гладкими краями. От него к деревянной раме шла паутина трещин, мелких и побольше. А по краям почерневшего стекла виднелись отпечатки огромных ладоней - как будто кто-то уперся в зеркало раскаленными докрасна металлическими перчатками.

– Призрак из Зазеркалья, - неожиданно сказала Миранда. Стеллецкий подозрительно посмотрел на нее.

– В детстве я очень любила слушать страшные истории… знаете, дети друг друга пугают? Так вот, там была история про привидение, которое выходило из Зазеркалья. И после него тоже оставались вот такие следы.

Она подошла и осторожно дотронулась до стекла - видно было, что прикосновение к поверхности зеркала ее разочаровало.

– Холодное, - удивленно протянула она.
– А кажется, будто сейчас закипит…

Анненков смотрел на зеркало, по-птичьи склонив голову набок.

– Ладони, - проговорил он задумчиво.
– Отпечатки ладоней…

– А что с ними такое?
– не понял Стеллецкий.
– Ну, большие, да. Так люди разные бывают. Вот у нас в полку служил такой унтер-офицер, Андрюха Шмидт, так у него…

– Они одинаковые, - перебил его Анненков.
– Видишь, большой палец и тут, и там - справа? Знаешь, что я думаю? Это наш друг Однорукий.

– Кто-кто?

Капитан обернулся. Дон Луис стоял перед ним неестественно прямой, как на параде. Лицо его, и без того бледное, казалось теперь фарфоровым.

– Однорукий индеец, - со вздохом ответил Анненков.
– Я столкнулся с ним, когда спустился с перевала. Вам, верно, неприятно слушать о нем…

Хриплый смех, вырвавшийся из груди де Легисамо, заставил его замолчать.

– Неприятно?
– с нехорошей интонацией повторил дон Луис.
– Скажите, капитан, а вам неприятно было бы повстречать в кафе господина Троцкого или кто там у вас устроил этот кошмарный переворот? Послушайте, мы с вами не дети. Я не верю в существование вечной любви или вечной ненависти, но этого ублюдка я ненавижу. И если потребуется покарать его ценой собственной жизни, я не стану раздумывать ни секунды.

– Вполне возможно, что вам представится шанс с ним разобраться. Судя по этим отпечаткам, он был здесь совсем недавно… Господин барон, когда вы увидели разбитое зеркало?

Фон Корф пошевелил усами.

– Часа два назад… Да, с большой степенью вероятности около десяти. Я зашел в эту комнату, поскольку здесь имелся удобный стол, на котором можно было разложить медикаменты, и…

– Кто еще сюда заходил?
– перебил его Анненков. Он наклонился к самой дыре и осторожно подцепил с вывернутого наружу зеркального языка какую-то бурую нитку.

– Я, - Миранда, казалось, уже пришла в себя от пережитого потрясения, но голос ее казался ломким, словно стекло.
– Помните, когда мы ночью принесли Лауру из гостиной, я выходила за подсвечниками. Так вот они стояли как раз здесь, на окне.

– И вы ничего не заметили?
– гнул свою линию капитан.
– Вы вообще обращали внимание на трюмо, когда искали подсвечники?

– Ну… да. Знаете, даже если я на него не смотрела специально, не, заметить такое просто невозможно.

Анненков снова извлек из кармана свои стальные часы.

– Это означает, что в три часа ночи с зеркалом все было в порядке. А в десять утра оно уже выглядело так, как сейчас. Вот что, Луис Иванович, ваш кровник почти наверняка прячется где-то в поместье.