— Настанет момент — я увижу свой дом… — пробормотал Фарос. — Пусть твоя душа вернётся в море, Друг. Громкий стук копыт по камню прервал его короткий траур, юноша понял это, только когда большой отряд всадников вывернул прямо на него. Теперь легионеры были повсюду, все больше заключённых бросали оружие и склоняли рога в знак смирения. Те, кто решил бороться, просто предпочли смерть последующему наказанию.

Фарос, не думая об опасности, встал перед телом Ультара, отчаянно размахивая руками в попытке остановить конных, несущихся прямо на его мёртвого друга. Первое животное встало на дыбы, наездник в ярости обрушил плётку на жеребца. Фарос упал на колени, но и не подумал отступать, продолжая махать руками и распугивать лошадей. Он словно обезумел — никто больше не должен был осквернить тело единственного минотавра, проявившего к нему участие. Жеребец рванулся вперёд и опустил копыто на голову Фароса. Юноша замертво свалился в рыхлую кучу пепла…

Мариция со своими солдатами была уверена, что погибнет, но продолжала бороться. Дочь Хотака потеряла всех своих воинов, у неё осталась лишь горстка стражников, но, несмотря на это, она не собиралась сдаваться. Тогда затрубил рог, и колонна самых прекрасных в мире легионеров императора ворвалась через ворота, без жалости рубя негодяев. Знамя Боевого Коня придало сил её солдатам, они рванулись вперёд с утроенной силой.

Восставшие пробовали держаться, но силы их были на исходе, сражаться с подготовленными воинами на два фронта они не смогли, и сражение быстро превратилось в резню. Всадники окружали разрозненные группы шахтёров, которые пытались сопротивляться, и безжалостно уничтожали. Они кружили и кружили, а мёртвые бунтовщики падали под копыта коней. Последние смельчаки опускались на колени, прося милости.

Густой дым, смешанный с пеплом, все ещё затягивал лагерь, поэтому Мариция шла вперёд осторожно.

Вокруг кружили дымные тени, в которые превратились повстанцы, и тянули к ней призрачные мечи. Был тут и чёрный гигант с огненными глазами, который убил её телохранителя и сам пал от её руки. Один из воинов потянул Марицию назад.

— Миледи! Не бегите первой, мы должны проверить местность, а вас вывести к воротам, там почти нет дыма.

— Веди, — резко бросила она сухими губами. На холме показались полдюжины всадников, они гнали перед собой двоих шахтёров. Один из верховых взмахнул секирой и уверенно зарубил сначала одного бунтовщика, затем второго. Мариция узнала командира — это был Бастиан. Он не остановился, но, перед тем как исчезнуть в дыму, отвесил сестре краткий поклон.

Несколько стражников Мариции кинулись в дальний угол двора, где разоружали последних сдавшихся.

— Сгоняй их в центр двора! — слышались крики. Она пошла туда, где, уже в круге охраны, сидело несколько дюжин заключённых. Рядом лежали, ужасно завывая и стеная, раненые. Струйки пленных становились полноводными реками — все они потеряли надежду и прекрасно понимали, что всё кончено. Скоро уже ряды шахтёров лежали, уткнувшись лицами в пепел, перед торжествующими стражниками. Многие из тех стражей, кто выжил, предлагали немедленно казнить каждого.

— Ну-ка прекратили подобные разговоры! — рявкнула на них Мариция. — Их судьба в руках императора, и только его, понятно?

— Да ведь мы только… — начал один, но другой незаметно пихнул его в бок, и тот заткнулся.

— Хорошо сказано, сестричка! — раздался знакомый, но усталый голос.

— Бастиан! Только ты мог устроить подобное чудо! Как тебе это удалось?

Если не считать густого слоя золы, брат выглядел, как всегда, великолепно. Он слабо улыбнулся и бросил повод помощнику.

— Благодари не меня, а Колота, — ответил он. — Я тут выполняю деликатное поручение нашего отца… Когда я заметил дым на горизонте, то стал опасаться худшего, ведь я знал, что ты направлялась как раз в эти места. Я велел трубить в рога, надеясь получить ответ, но поверь мне, даже если бы ты была мертва, я бы отомстил за тебя.

— Я чудом выжила, Бастиан. Командующего Крусиса убили в самом начале битвы. Смелость и ярость заключённых застали каждого врасплох. Меня, правда, предупредил старший надсмотрщик, кажется, его зовут Пэг…

— Звали Пэг, миледи, — проговорил хромающий мимо стражник. — Я видел, как он упал, но вначале завалил их татуированного!

— Татуированный? — удивился Бастиан.

— Да, главарь восстания, настоящий гигант. Был ещё один гигант, друг первого, его убила лично я…

Мариция посмотрела на хромого:

— Вроде Пэг упоминал ещё третьего главаря, молодого?

— Не знаю, миледи, я видел только татуированного…

— Покажи, где его убили, — велела она.

— Слушаюсь!

Стражник повёл Марицию туда, где, судя по обилию трупов, кипела самая жаркая схватка — тела заключённых и легионеров лежали вповалку друг на друге. Кровавые куски мяса и отрубленные конечности усеивали покрытые пеплом камни. Они нашли Пэга и его противника лежащими почти рядом друг с другом; надсмотрщик злобно скалился на кого-то.

Бастиан наклонился и потёр руку мёртвого бунтовщика, очистив кусок татуировки от грязи.

— Парень с самых отдалённых островов, — заметил он. — Не иначе, с Зара, там живут прекрасные моряки, а также пираты. Какая нелёгкая занесла его на сушу?

— Я бы тоже предпочла видеть его подальше от берегов империи. Без него заключённые дрались бы гораздо менее яростно.

— Все минотавры — яростные бойцы, — сухо заметил Бастиан. Он молча стоял, разглядывая следы сражения.

— Ты чем-то расстроен?