– Я… наверно, так.

Тоби не нравилось, к чему все идет. Он уже потерял слишком много времени. Задерживаться было нельзя, но просто взять и уйти он тоже не мог. От Гремучки так запросто не уходят. В особенности когда он в таком настроении. Задумчивом и опасном.

– Стало быть, можешь делать что хочешь и когда захочешь? – продолжал Гремучка.

Тоби кивнул.

– Тем более интересно, что ты делаешь здесь? Надумал собрать вербену, ясное дело, но зачем это Эдару, ставшему настоящим, понадобилась вербена? Насколько я знаю, единственное, на что она годна, – это снимать заклятия.

Тоби благоразумно промолчал. Он опасался, что, открыв рот, непременно проговорится.

– Ну, мой малыш? – настаивал Гремучка. – И сказать нечего? Может, небольшая трепка поможет тебе обрести голосок?

Вечно одна и та же история. Гремучка возникал неизвестно откуда – как сейчас в фабричном мире – и наседал на Тоби с ехидными насмешками, расспросами и угрозами, пока забава ему не наскучивала. Напоследок он обычно отвешивал ему затрещину или пару пинков, после чего скрывался. Все это могло затянуться надолго, а у Тоби никогда не хватало духу дать ему отпор. Но сегодня другого выхода не было. Ему некогда было терпеть жестокие развлечения Гремучки.

Беда в том, что, став настоящим, Тоби не прибавил ни в росте, ни в силе. Грозный Гремучка по-прежнему на две головы возвышался над ним. И особого ума Тоби в себе не ощущал. В отличие от героинь Бэйнбридж, которые всякий раз находили способ перехитрить Гремучку, оставить его в дураках.

«Нет, – подсказала ему вернувшаяся память, – Не все». Мэдди Рейнольде из «Синей маски зимы» была ничуть не умнее его. Девочка из последней сказки Бэйнбридж просто не отступила перед Гремучкой. Он сверкал глазами, грозил и насмехался, но она не струсила, не сдалась, и в конце концов Гремучка скис и попросту сбежал.

«Нельзя отступать перед наглецами, – сказала она Тоби в той сказке. – Пусть они видят, что тебя не испугать. Что ты готов принять удар, но и сам будешь драться до последнего. Может, ты и получишь синяк под глазом, но зато они дважды подумают, прежде чем сунуться к тебе в другой раз, – можешь мне поверить».

Тоби улыбнулся воспоминанию.

«Можешь мне поверить».

Мэдди вечно повторяла эти слова. И обычно оказывалась права.

– Вспомнил что-то смешное? – окликнул его Гремучка.

Нехороший у него был взгляд – он ясно говорил, что сегодня насмешками дело не обойдется: жди затрещины, а то и чего похуже.

Тоби с трудом проглотил комок в горле, вспоминая задиру Мэдди – ее порывистый шаг, от которого подпрыгивали на спине тугие рыжие косички, и упорный взгляд блестящих глаз. Это воспоминание придало Тоби отваги, в которой он так нуждался сейчас.

– Не твое дело, чем я здесь занимаюсь, – сказал он храбро, не чувствуя никакой храбрости.

– Вот как?

Тоби хотелось закусить губу, но он остановил себя и просто кивнул.

– Может, ты теперь и настоящий, – предупредил его Гремучка, – но это не помешает мне тебя поколотить, мой крошка храбрец.

Тоби мотнул головой.

– Помешает, – уверенно заявил он. – Ничего ты мне теперь не сделаешь. Только трепаться и можешь.

Гремучка угрожающе шагнул к нему, но Тоби стоял твердо.

– Подумай сам, – сказал он Гремучке, соображая на ходу. – Я настоящий, а ты нет. Как по-твоему, что с тобой станет, если ты меня ударишь?

– Почему бы не попробовать?

– Попробуй! – сказал Тоби.

Он остался стоять, когда Гремучка замахнулся кулаком, и даже нашел в себе силы не зажмурить глаза. Гремучка замер с занесенной для удара рукой, и Тоби видел, как на лице его рослого противника сквозь ярость проступает нерешительность. Осторожность победила, и Гремучка, с силой ударив кулаком в ладонь другой руки, сверкнул глазами на Тобби.

– Ты что-то знаешь? – требовательно спросил он.

– Знаю, что для Эдар нет более скорого способа истаять, чем напасть на кого-нибудь настоящего.

– Ты никак грибочков нажевался?!

Тоби дернул плечом:

– Думай как хочешь. По дороге сюда на меня напал пагуб – пытался укусить. Так я оглянуться не успел, а он уже весь истаял. Видишь, – он вытянул вперед руку и закатал рукав, – даже следа зубов не осталось.

Пагубами назывались призрачные пережитки какой-то старой истории: обросшие серой шерстью люди-волки, унылые и озлобленные. Много лет они были пугалом страны снов. Впрочем, потихоньку они таяли, как все Эдар, и те, с которыми Тоби сталкивался в последнее время, были уже совершенно безвредными призраками.