Я отработал практику в «Космике», а на тренировку не пошел. Никто меня не контролирует… я взрослый человек. И плевать мне на все. Я, может, вовсе не хочу больше летать.

Как-то незаметно передо мной выросла знакомая синяя каменная фигура… ну и дела. Я добрел до «Синей вороны», а она ведь в самом конце Набережной. Ну что ж… когда-то я стеснялся заходить в рестораны в одиночку. Но те времена давно прошли.

Как хорошо, как удобно в дешевом ресторане, где заказ делается автоматически, и доставляют его безличные роботы. Которым не нужно смотреть в глаза, не нужно говорить с ними… не нужно стесняться того, что заказываешь для себя одного бутылку… нет, только не ром. Я заказал бутылку артиксийской «Жемчужницы». Вещь достаточно крепкая. На закуску – оливки и сыр. Я забился в угол – в «Вороне» всегда можно найти такое местечко, где тебя никто не будет видеть. Спрячешься за перегородкой, за маленьким столиком. Эстраду отсюда не видно, но музыка все равно доносится. Сегодня пел какой-то парень с электрогитарой. Я прислушался.

Как-то неприятно царапнуло по сердцу. Не знаю, почему. Я налил вина в граненый стакан – на просвет «Жемчужница» была серой и почти непрозрачной. Не очень аппетитный вид, но название наводит на ассоциацию с жемчугом, а не с колонией бактерий в жидкой среде. Да, если приглядеться, то вино даже посверкивает на просвет, если смотреть сквозь него прямо на лампу.

Я принял первую порцию, и мир стал мягче, спокойнее, проще. Я слушал, расслабившись.

Тут я понял, что в одиночестве мне все же напиться не удастся. Говорят, что в Коринте четыре миллиона жителей… не знаю. По-моему, наш мир очень тесен.

Между столиками пробиралась моя новая знакомая – спасательница Оливия.

Не окликнуть ее было бы как-то неудобно… но и окликать не хотелось. Не хочу сейчас никого видеть… Оливия медленно поворачивала голову, осматривая зал. Ну вот, сейчас… сейчас. Глаза ее остановились на мне. Радостно расширились, лицо засияло улыбкой, заиграло ямочками. Я вяло помахал ей рукой, постаравшись изобразить на лице радушие.

Оливия быстро направилась ко мне. Села рядом. Ее черная собака сразу же забилась под стол.

– Я не помешаю? Ара, Ланс.

– Ара, – сказал я, – да нет, конечно. Сиди.

Я уже и вправду был рад тому, что она появилась. Вот именно с ней я был бы не против пообщаться. Не знаю, почему. Может, просто потому, что она очень красивая девчонка. Я представил вдруг: вот откроется сейчас дверь, войдет Аделаида. И увидит, что я не один. Вот было бы здорово…

Но она не войдет. Она никогда в жизни не пойдет в «Ворону».

Здесь ей – пошло. Здесь ей неудобно, скучно, невкусно, неловко. Здесь не та музыка, не тот интерьер. И главное – не те люди.

Наверное, на моем лице что-то отразилось. Оливия спросила как-то испуганно.

– Ланс, но я – правда не помешаю? Если что, я сяду в другое место… Видишь ли, мы с мужем договорились здесь встретиться. У меня были занятия… Но я освободилась раньше, и он придет только через полчаса. На улице плохая погода… но мне все равно, если ты действительно хочешь побыть один… или, может, ты ждешь кого-то?

– Я никого не жду.

Я сообразил, что фраза эта могла прозвучать тоже как-то грубовато и мягче добавил.

– Ты не уходи, Олли. Я правда рад. Хочешь, вот вина налью? Мне одному этого много.

– Да и я так думаю, что тебе этого много, – улыбнулась Оливия. – Только я стакан закажу и кое-что на закусь, идет?

Она сделала заказ. Мы посидели молча, слушая музыку. Парень играл только на гитаре, но с аранжировкой – ведь все инструменты у них здесь синтетические, так что музыкант вел первый голос, а играл целый оркестр.

Я вдруг подумал, что с Оливией мы знакомы тоже всего ничего. Что у нас было общего – переговоры по грависвязи, короткая дорога через поселок, короткий бой у ворот поместья… ну, еще разговор во время вечеринки. И однако мы уже друзья, и такие друзья, что можем просто молчать, сидя рядом, нам не нужно заполнять паузы, мы и так знаем друг о друге достаточно много… все.

Впрочем, я действительно знаю ее имя, возраст, где она живет, кто она по профессии и каково ее семейное положение. Об Аделаиде я ничего этого не знал. Только имя, и то оно могло оказаться не настоящим.