Англию раздирали жестокие распри.

Роберт Брюс воспользовался сложившейся ситуацией и снова вторгся на ее территорию. Его рыцари с большим удовольствием участвовали в этом вторжении, ведь долгие годы англичане разоряли их земли, уничтожали скот и дома. Однако шотландцы убивали только тех, кто открыто сопротивлялся Брюсу и его людям, стараясь без особой нужды не устраивать резни и кровопролития.

Король Франции, дочь которого в 1308 году вышла замуж за Эдуарда II, попробовал вмешаться в ситуацию с целью установить мир в королевстве зятя. В результате Эдуард II начал понемногу восстанавливать свою власть в стране.

Но его народу от этого не стало легче. Эдуард II с яростью обрушивался на тех, кто платил дань шотландцам. Он прислушивался к мнению людей, плохо разбиравшихся в ситуации, но разделявших его гнев против убийц Пьера Гавестона.

Эдуард II был переполнен горечью и злобой. Не обладая мудростью своего отца, он желал править народом своего отца, потому что как-никак был законным королем и не отказывался от своих претензий на Шотландию.

А Роберт Брюс имел твердое намерение быть королем свободного и независимого государства.

На пограничных землях Англии и Шотландии жизнь превратилась в ад, причем не только для тех, кого подавляли и унижали в течение многих лет.

Земли, ранее не подвергавшиеся вторжениям, оказались теперь беззащитными перед королем, который, имея собственный горький опыт, стал большим специалистом по части грабительских набегов.

Однако теперь в многолетней борьбе за власть и свободу расплачивались дорогой ценой не шотландцы. Неожиданно в смертельной опасности оказались англичане, проживавшие на пограничных землях.

Роберта Брюса называли Шотландским Львом. И теперь он начал восходить на вершину славы.

– Они идут, миледи!

Несмотря на то, что они, казалось бы, приготовились ко всему, Кристина почувствовала, как по спине пробежал холодок страха, и на мгновение застыла на месте, чувствуя, что не в состоянии даже шевельнуться.

Однако она не может себе позволить оставаться в бездействии. Они все всесторонне обсудили с мужчинами Хэмстед-Хита и договорились о том, что следует делать.

Слишком многое поставлено на карту, напомнила сама себе Кристина.

Она взяла себя в руки и спросила совершенно спокойным тоном, обращаясь к седовласому сэру Альфреду Чейни, принесшему эту новость:

– Ралья их видел?

– Да. В лесу, вниз по течению ручья.

– Сколько их?

– Человек сорок… а может, пятьдесят.

– Вооруженные и в доспехах?

– Так и сверкают на солнце.

Кристина понимающе кивнула:

– Судя по их малочисленности, они ожидают от нас покладистости. Нам, по-видимому, придется ее проявить. Позаботьтесь о том, чтобы каждый был предупрежден.

Сэр Альфред с печальным видом кивнул и, чуть помолчав, добавил:

– Может быть, нам следовало бы просто заплатить дань?

– Теперь поздно менять согласованный план действий. У нас нет требуемой суммы. Вопрос решен, и все мы должны помалкивать, потому что, если у нас вдруг возникнут разногласия между собой, это может многим стоить жизни. К тому же все мы понимаем, чем это может грозить Стивену.

– Многие платили дань. Король не может наказывать всю северную часть своей страны.

– Короля потчевали ложью не обо всех, кто живет на севере его королевства, а только о Стивене, – напомнила Кристина.

Еще совсем недавно король Англии не имел права питать такую ненависть к одному из своих подданных. Но это было до того, как в Англии разразилась гражданская война. До того, как король сам отхватил половину Йоркшира… и до того, как его фаворит Пьер Гавестон был схвачен графом Пемброком, заточен в неволю графом Уориком, а затем казнен по приказу графа Ланкастера.

Потом вмешался король Франции, пытаясь установить мир между своим зятем и высшей феодальной властью. Однако ему так и не удалось добиться ни извинений, ни прощения. А король только и ждал, как бы наказать тех, до кого было легче добраться. Он ничего не забыл и никого не простил.

Он был убежден, что лорд Стивен Стил из Хэмстед-Хита был заодно с его врагами. В то время был подавлен очередной крупный мятеж, и король снова ждал крови, сдерживаемый только своими министрами. Было гораздо проще объявить человека виновным в государственной измене, чем отыскивать другую возможность отомстить за участие в гибели Гавестона.

– Стивен в большой опасности, – сказала Кристина. – Мы не можем допустить, чтобы наши действия каким-то образом усугубили его положение.

Последние слова глубоко тронули сэра Альфреда, и он расправил старые плечи.