Краем глаза Питт успел заметить мелькнувшую в расколотом зеркале заднего обзора скошенную морду «снежного кота», внезапно вынырнувшего из туннеля. Это его не слишком озаботило – по крайней мере на данный момент. «Корабль снегов» превосходил «кота» в скорости минимум на пять миль в час.

Питт пересек наискосок ангар и бросил машину в широкий проход в противоположной стене ледовой камеры. Уходя от «снежного кота» с вооруженными охранниками, «корабль снегов» несся по туннелю, как взбесившийся мамонт. Его то и дело заносило на крутых поворотах, швыряя бортами о стены, но Питт не видел другого способа выйти из-под обстрела и добиться хотя бы небольшого выигрыша во времени и расстоянии. Выбранная им тактика оказалась правильной – дистанция между вездеходом и «котом» быстро увеличивалась, и в конце концов наглое животное безнадежно отстало.

– Похоже, оторвались, – сказал Джиордино, стряхивая с волос осколки заднего стекла так небрежно, как будто это была перхоть.

– Ненадолго, – уточнил Питт. – Как только выберемся на оперативный простор, сразу станем первоклассной дичью.

Через четыре минуты, миновав последний поворот и проскочив мимо груд брошенного оборудования в опустевших кладовых, «корабль снегов» вышел на финишную прямую, а еще две минуты спустя уже ревел двигателями под синим небом, вынырнув на поверхность меньше чем в полумиле от центра управления комбината.

До этого путь пролегал по подземным пустотам, и только сейчас Питт и Джиордино воочию увидели надземную часть комплекса. Выход из туннеля, выведшего их на свет, находился неподалеку от внешнего периметра. В полярных условиях здания я сооружения довольно быстро покрываются слоем снега и льда. На научных станциях на это не обращают внимания, а вот Вольфы старались поддерживать в своих владениях чистоту и порядок. Архитектура комплекса оригинальностью не отличалась. От главной площади, где возвышались два корпуса – добывающая фабрика и центр управления, – радиально расходились улицы и переулки. Жилые здания и вспомогательные производства теснились вокруг площади, образуя некое подобие глазного яблока с двумя зрачками. Между оградой комплекса и границей городского периметра располагались котельные, склады горючего, электростанция и другие службы обеспечения.

Внезапно морозную тишину разорвали звуки выстрелов, крыши нескольких домов окутались пламенем, черный дым повалил в небо, расплываясь по инверсионному слою. Где-то неподалеку начали одна за одной рваться гранаты. Под аккомпанемент автоматных очередей в воздухе пронзительно завизжали осколки. Питт без колебаний бросил машину в ближайший переулок, чтобы укрыться от шального попадания и посторонних глаз. Взорам друзей открылась безрадостная картина. На мостовой, куда ни кинь взгляд, лежали человеческие тела, расплываясь на белом снегу контрастными алыми пятнами. На каждые два тела в черной форме приходилось одно в белом камуфляже.

– Сдается мне, – угрюмо сказал Питт, – что веселье тут началось без нас. Вот только не очень понятно, кто правит бал.

Несмотря на великолепную выучку, бесстрашие и самоотверженность бойцов и командиров группы «Апокалипсис», готовых, как один, погибнуть, лишь бы предотвратить конец, задание находилось на грани провала. Группа несла убитыми и ранеными, не достигая никакого результата и ни на шаг не продвигаясь к цели. Неудача громоздилась на неудачу, и худшие опасения Клири начали сбываться одно за другим. «Котики» Джейкобса не смогли атаковать баррикаду с фланга и были безжалостно выдавлены в тот же периметр, что и две другие группы. Западня была тщательно подготовлена, все дыры законопачены. Штурмовая группа угодила в «мешок» – иначе говоря, оказалась в окружении, из которого невозможно вырваться.

Осколок гранаты разрезал Клири подбородок, пуля угодила в руку. Шарпсберг получил ранения в руку и в плечо. Гарнет харкал кровью после попадания в горло. Только Джейкобс оставался пока невредимым, стараясь за троих и подбадривая людей личным примером.

Стрельба с баррикады неожиданно прекратилась. Десантники некоторое время продолжали беспорядочно отстреливаться, потом Клири тоже приказал прекратить огонь, чтобы узнать, какую еще карту собирается разыграть Карл Вольф.

Из мощных громкоговорителей, установленных на зданиях в центре площади, послышался уверенный мужской голос, разносясь на сотни ярдов и отражаясь гулким эхом от стен и крыш домов в узких переулках. Микрофоны офицерских раций добросовестно зафиксировали и ретранслировали в Вашингтон следующую речь:

– Прошу вашего внимания, джентльмены. Карл Вольф приветствует американскую штурмовую группу, пытающуюся проникнуть на горнодобывающий комбинат «Дестини Энтерпрайзес». В настоящий момент вам должно быть ясно, что вы окружены нашими превосходящими силами и выйти из окружения не можете. Дальнейшее кровопролитие бессмысленно. Я готов открыть вам свободный проход обратно на ледник, откуда вас могут эвакуировать ваши люди. Вам будет разрешено унести с собой убитых и раненых. Если в течение шестидесяти секунд вы не подчинитесь, то будете уничтожены. Выбирайте.

Обращение прозвучало как гром среди ясного неба.

Клири отказывался принять неизбежное поражение. В бессильной ярости смотрел он на изорванные пулями трупы и истекающих кровью раненых. В глазах тех, кто еще был способен вести бой, читалась непреклонная решимость. Да, они честно сражались и беззаветно погибали. Да, они сделали все, что в человеческих силах. Да, у них не осталось ни одного шанса. Но прекратить бой, сдать оружие и убраться прочь с поджатыми хвостами, навсегда опозоренными, зато живыми. Ну нет, для спецназа такой вариант не проходит! Уж лучше всем сложить здесь головы, навеки оставшись безымянными и неоплаканными.