— Твоему родичу, как я погляжу, песня не понравилась.

Бор криво усмехнулся.

— Он боится чар лорда Маглора. Однажды он испытал их на себе, испугался странных видений и решил не поддаваться. С тех пор он твердо держится своего решения… А я на свое махнул рукой, и не жалею об этом.

— Пейте, гости, — раздался под сводами голос лорда Маэдроса. — Сегодня мы расстаемся с Финродом Фелагундом и с Береном, сыном Барахира. Пусть печаль расставания сгладится радостью пира. Пейте, гости.

— Лорд Маэдрос, — Фарамир поднялся со своего кресла и отставил кубок. — Нашему князю и в самом деле время покинуть Амон-Химринг, а он еще не знает, каким будет твой ответ на его просьбу.

— Разве тебе до сих пор что-то неясно, Фарамир, Серый сокол снегов? Разве песнь Маглора — не ответ на твой вопрос? — За Маэдроса ответил Карантир, тоже вскочивший со своего места. — Князь Берен знает, какое препятствие лежит между нами. Пусть сам решает, кому из нас легче взять назад свои слова. Если он все же надумает отказаться от нашего сокровища — мы будем рады видеть его здесь…

Маэдрос поднял руку и Карантир умолк.

— Я действительно сожалею о том, как сплелся этот узел, — сказал он. — Но ничего не могу добавить к словам брата. Я даже не могу пожелать тебе удачи, сын Барахира. Пожелаю же тебе если жизни — то долгой, а если смерти — то быстрой. За это и выпью.

Он встал, взял железной рукой наполненный кубок и осушил его одним духом, не отрываясь. С ним пили Маглор, Амрод и Амрос, Улфанг и Бор, Гельвин и Аларед. Берен тоже встал и тоже поднял свой кубок, но не выпил с Маэдросом, а дождался, пока выпьет эльф и те, кто пил с ним, после чего сказал:

— Благодарю тебя, лорд Маэдрос. Но долгая жизнь — это не то, чего я пожелаю себе, если мое сокровеннейшее желание не исполнится. Если же оно исполнится — мне никакая смерть не будет страшна. Выпью же за его исполнение, какой бы ни была расплата.

На этот раз пили горцы, и пил Карантир. Опорожнив свой кубок и стукнув им о стол, он сказал:

— Мой старший брат благородно пожелал тебе долгой жизни или легкой смерти, ты же сам выпил за короткую жизнь и скверную смерть, и за это я с удовольствием поднял кубок вместе с тобой. Не будь ты моим гостем, упрямец, ты заглянул бы в глаза смерти еще до рассвета.

— Я смотрю в них не отрываясь, лорд Карантир, — тихо проговорил Берен. — Смотрю в них с самого рождения. Треть моей жизни смерть была рядом со мной, я ложился с нею в постель, как с любимой женой. Я был ее паладином, я складывал к ее ногам трупы, как юноши складывают охапки цветов к ногам дев. Она платила мне ласками, от которых кровь застывала в моих жилах. Ты знаешь, что беоринги кричат, идя в бой? «Райадариан», «радуемся»! Что ты такого можешь показать мне, чего я еще не видел?

Карантир хотел, видимо, что-то ответить, но тут снова зазвенела арфа, и глубокий, как ночь, голос Маглора заполнил зал.

I're quetta «estel»

Antolyasse queluva,

Ta're cyermelyar

Vaiyanna hlapuvar.

Nenisse Vaiye'va

U'-marar uili,

Ar lingwi u'-marar,

Ar ciryar u'-ci'rar, (40)

Холод прокатился по коже Берена — он понял, каким пустым было его бахвальство.

An si'na aire

Na' huine oiale,

Celumessen lutta.

Mandra heru Ulmo

U'-na' si'na earen,

Nulla earen turo.

I na' manurilva,

Mente elvo tie'va,

Mente aiqua tie'va.

Hlara, hu'ro lausta,

Hlara wanwa qualume,

Ti'ra enwina mo're

Hrestalyanna ru'ala.

Маглору ведома была изнанка этого хвастовства. Он знал, что смертный страх сильнее всех страхов, и повернуться к смерти лицом — просто самое лучшее, что можно сделать, когда она настигает.

Omenta Haloisi!

I cambe' pantala

U'-harya laure,

Ar nye're u'-harya -

Na'n i lu'me tuluva,

Elyenna tuluva,

Ar ya' quetta ta're

Quetuvalye i nenna,

Ringa nenna Vaiye'va,

Ne'ca nenna tulala,

Taltala, ru'mala

Fealya mapien?

Берен стоял неподвижно, в безмолвном зале, под властью темного наваждения, навеянного песнью Златокователя. Он еще чувствовал босыми ногами холодный и колючий песок Последнего Берега, еще вдыхал безвкусный ледяной ветер, видел холодные темные волны, готовые его поглотить — и вдруг чей-то голос, чистый и светлый, как клинок, разбил видение:

— Помни, Берен — это вопрос, но не ответ.