Чтобы не терзаться, слушая, он подошел к Илльо и сел на лавку рядом.

— Ильвэ, — Берен называл его на эльфийский лад, и Илльо это слегка льстило. — Поговорить хочу.

— Я слушаю тебя.

— Хочу спросить, да все никак не соберусь… Что ты мне присоветуешь, чем заняться, когда приедем в Каргонд?

— А чем ты занимался прежде, когда был сыном князя? — спросил айкъет'таэро.

— Да главным образом гонял орков по Ард-Гален, — Берен поморщился. — Почти до самой Дагор Браголлах. Видишь ли, я набедокурил и отец услал меня на север. Ну, а что я делал после Браголлах — ты знаешь не хуже меня.

— Думаю, все-таки хуже, — улыбнулся Илльо. — Итак, ты не умеешь ничего, кроме войны?

— Выходит.

— Значит, будешь заниматься войной. Я сам хотел предложить тебе вот что: Айанто Мелькор желает знать, так ли на самом деле обстоят дела в новых войсках, как ему докладывают. Поэтому я еду с подробным списком того, что нужно проверить, и предлагаю тебе сопровождать меня. Ты знаешь здешние места и здешних людей, поэтому можешь заметить то, чего я не найду.

— Мне нравится, — кивнул Берен. — Благодарю. Позволишь задать один вопрос?

— Да?

— Ты похож на эльфа…

— Я — эльф наполовину, — кивнул Илльо. — Моя мать — из пленных синдар.

— И много вас… таких… там?

— Я один.

— Как ее зовут?

— Звали… Она умерла вскоре по моем рождении, я так ее и не помню. Ее имя было — Алфирин.

— Алфирин, — тихо повторил Берен. — Ты знаешь, что оно обозначает? Цветок бессмертника.

— Да, я слыхал.

— От других пленных эльфов?

— Нет… За исключением Тхуринэйтель, они со мной не говорят. От отца.

— Значит, от отца… — Берен встал и перебрался в другой угол комнаты.

— Этиль! — вдруг воскликнула Даэйрет. Все взгляды обратились сначала к ней, а потом — к флейтистке. Та сидела неподвижно, устремив взгляд перед собой, сжимая флейту обеими руками. Берен вскочил — такой взгляд и такое застывание он видел у припадочных перед тем как их швыряет на землю в корчах. Он схватил со стола ложку — сунуть ей в зубы, чтоб она не откусила себе язык. Но она не упала, захлебываясь пеной — продолжала сидеть, неподвижно глядя перед собой.

— Что с ней? — спросил Берен у черных рыцарей. — Что с ней?!

Ответом ему был негромкий, с почтительным придыханием, возглас Даэйрет:

— Она видит…

Всеобщее внимание сосредоточилось на застывшей, женщине. Та и впрямь что-то видела своими остекленевшими глазами — по ее лицу пробегали тени, она то сжимала, то открывала губы, и ноздри расширялись, словно ее видения вызывали в ней гнев и ужас.

— Говори, — прошептал Эрвег. — Этиль, милая, говори.

— На север, — произнесла женщина каким-то чужим голосом. Умолкла еще на два длинных вдоха и повторила: — На север, на север… Серебряная звезда в колдовском сумраке…

Глаза ее распахнулись, брови сдвинулись.

— Нолофинвэ!

Берен вскинулся, точно ударенный бичом, но промолчал.

— Король Нолофинвэ, Аракано Аран Этъанголдион, король изгнанников, король без королевства, король, чье слово — пепел на ветру… Он не надеется победить Бессмертного, но лучше пасть в бою, чем ждать, пока псы Моргота затравят его, точно красного зверя… Ярость, ледяная ярость — холоднее льдов Хэлкараксэ: на север, на север, на север…

«Одержимая» — ужаснулся Берен.

Солль и Даэйрет смотрели во все глаза, словно им это было в новинку. Эрвег и Илльо вполглаза присматривали за Береном. Он нарочито небрежно бросил ложку на стол и отошел к окну, отвернулся, опираясь локтями о подоконник, а подбородком о кисти рук. Внешне он изо всех сил старался казаться спокойным, но внутри него гнев и страх сошлись как лавина и лесной пожар. Он закусил костяшки пальцев, чтоб не выдать себя.

Болдог то ли прикидывался равнодушным, то ли слово Видящей и в самом деле не трогало его.

Этиль встала и вытянула руку вперед, сжимая флейту так, словно это меч.

— Я пришел взять виру за смерть отца! — голос ее раскатился под сводами. — И ты заплатишь мне, Моргот — своей кровью!

— Мне не нужна твоя смерть, — голос изменился. — Сначала нужно убить меня! — Ты думаешь, это мне не под силу? Ответь мне, Нолофинвэ Аракано Аран Этъанголдион, чего ты желаешь больше — мести? Красивой и бесполезной смерти в поединке с Врагом? Или мира для своего народа?

Даэйрет хлюпнула носом: