Дейдра беспокойно смотрела на него.

— Пустяки, не беспокойтесь, — сердечно ответил Джефф. — Вы же знаете, что можете заходить ко мне в любое время, без всяких звонков. Вы мать моего главного клиента.

— Ну да, конечно. Но вы уже столько времени на нас потратили, — облегченно улыбнувшись, пробормотала Дейдра, когда Джефф взял ее за руки. — Мне еще неудобно за то, что я на прошлой неделе вломилась к этой милой Кэрри Макграт и обругала ее. Я ведь только потом узнала, что ее дочери угрожали из-за того, что Кэрри пытается помочь моему сыну.

— Кэрри все поняла и не сердится. Пройдемте ко мне в кабинет. Кофе наверняка уже готов.

— Мы только на пять минут, — заверила Бэт, когда Джефф поставил перед ней чашку кофе. — Не станем попусту отнимать у тебя время, распространяться, что наконец-то блеснул лучик надежды для Скипа. Ты и сам понимаешь, что мы чувствуем. И знаешь, как мы благодарны за твои старания.

— Вчера Кэрри встречалась с доктором Смитом, — сказал Джефф. — И считает, что проняла его. Есть и другие успехи, — он рассказал им про записи Барни Хаскелла. — Теперь у нас появился шанс проследить, откуда взялись драгоценности, которые, как мы подозреваем, дарил Сьюзан Уикс.

— Это еще одна из причин, почему мы здесь, — сказала Дейдра. — Помните, я говорила вам про снимок, где на Сьюзан бриллиантовая брошь, которая потом исчезла? Я вернулась домой в субботу, сразу же бросилась за снимком, но не нашла его в папке. Все воскресенье и вчерашний день я обшаривала квартиру. Так глупо, совсем забыла, что запаяла его в пластик и спрятала в личные бумаги. В общем, я его разыскала. Решила, что очень важно найти его для вас.

И она протянула ему стандартный конверт. Джефф вынул сложенную страницу еженедельной газеты «Пэлисейдс Коммьюнити Лайф». Разворачивая, отметил — газета почти одиннадцатилетней давности, дата — двадцать четвертое апреля, где-то за месяц до убийства Сьюзан.

Групповой снимок в клубе «Пэлисейд Кантри» занимал чуть ли не всю страницу. Джефф сразу узнал Сьюзан. Необычная красота бросалась в глаза. Она была снята немного сбоку, фотограф явно ловил искрящиеся бриллианты на лацкане ее пиджака.

— Вот та самая брошь, — указала Дейдра, — которая потом исчезла. Но Скип не помнит, когда он в последний раз видел ее у Сьюзан.

— Отлично, что снимок нашелся, — заметил Джефф. — Когда мы получим копии счетов, хранившихся у Хаскелла, то попытаемся проследить брошь.

Было больно видеть, какая надежда засветилась на лицах его посетительниц. Только бы не подвести их, молился он про себя, провожая женщин в приемную. У дверей он приобнял Дейдру.

— Помните, после ангиопластики вы почувствуете себя лучше. Нельзя допустить, чтобы вы болели, когда выпустят Скипа.

— Джефф, я ведь не зря прошла через ад. Сейчас я не подкачаю.

Переговорив с несколькими клиентами по телефону и проведя пару опросов, Джефф решил позвонить Кэрри. Может, она захочет получить факсом фотографию, которую принесла Дейдра? А вернее, просто хочется поговорить с ней, признался он себе.

Когда секретарша соединила их, Джефф похолодел — такой страх сквозил в голосе Кэрри.

— Я только что получила пакет с «Экспресс-почтой», его прислал доктор Смит. Там записка и шкатулка с драгоценностями Сьюзан. И карточка, видимо, присланная тогда с розами. Джефф, доктор признался, что солгал. И про Скипа, и про драгоценности. Пишет, что к тому времени, как я прочитаю записку, он уже убьет себя.

— Господи, Кэрри…

— Нет, не в этом дело. Видишь ли, он не успел. Мне только что звонила миссис Карпентер из его офиса. Доктор Смит сорвал встречу с пациенткой, не отвечал на звонки, и она пошла к нему домой. Дверь оказалась приоткрытой, и она вошла. Обнаружила его труп в коридоре. Его застрелили, а дом обыскали. Джефф, может, кто-то очень не хочет, чтобы доктор менял свои свидетельские показания? У него искали драгоценности? Джефф, кто стоит за этим? И кто на очереди? Робин?

В половине десятого утра Арнотт, выглянув из окна, увидел хмурое небо, и на него напала тоска. Он сумел избавиться от вируса, уложившего его в постель на все выходные, осталась только слабая боль в ногах и спине, но он никак не мог избавиться от предчувствия надвигающейся беды.

А все из-за этой чертовой листовки. Так же он чувствовал себя в тот вечер в доме конгрессмена Пилла. Когда он проник в дом, несколько ламп внизу автоматически включились, но наверху всюду царила темнота. Он тащил по коридору картину и сейф, выдранный из стены, когда вдруг услышал шаги на лестнице. Он едва успел прикрыть картиной лицо, как коридор осветился.

Арнотт услышал прерывистый вздох: «Господи!» — и догадался — это мать конгрессмена. Он вовсе не хотел причинять ей вред. Бросился к ней инстинктивно, занеся картину как щит, намереваясь лишь сбить ее с ног, сорвать с нее очки, чтобы удрать неузнанным. Он знал, что миссис Пилл слепа, как летучая мышь, потому что долго беседовал с ней на приеме в честь инаугурации.

Но тяжелая рама ударила женщину в висок сильнее, чем он рассчитывал, и та упала. В горле у нее булькнуло, и он понял — умерла. Долго после этого он поглядывал через плечо — казалось, что к нему подходят с наручниками.