– Квоки. Ты чё, не знаешь? Томми тебе не рассказывал, нет?

– Не-а, не знаю. Сказал ехать с тобой, ты мне все расскажешь.

– Так ты, значит, ваще даже не знаешь, чё мы в этой дребаной машине вдруг поперлись в этот дребаный Уэльс?

Алистер качает головой.

– Неа, не знаю. Он тока сказал, чтоб я с тобой ехал, сказал, ты мне все расскажешь, типа.

– Господи, Алли.

– Я тока знаю, что есть какой-то однорукий мужик, и все.

Даррен бросает взгляд на Алистера, фыркает и кивает, будто подтверждает что-то. Какой-то намек. Потом опять смотрит вперед и продолжает рассказ.

– У этого Квоки денег нет, и отработать долг он тоже ни хрена не может. Так что он вместо этого дал Томми какую-то наводку, типа. Вроде как три-четыре года назад, может, чуток меньше, этот однорукий алкаш наебал Томми с партией товара и свалил черт знает куда. Вроде грабанул одного из томминых курьеров. Двенадцатилетнего мальчишку, веришь? Короче, бля, Томми с тех пор все никак успокоиться не мог. Оказалось потом, что этот козел Квоки знаком был с этим мудаком и недавно получил от него открыточку, из той дыры в Уэльсе, куда мы с тобой щас едем.

– Тот и есть однорукий, да?

– Точно. Отрезали ему, гангрена у него была или чё там. Он какой-то задрипанный алкаш или нарик там. Ну и вот, Квоки сказал Томми, где вроде прячется этот инвалидный козел, Томми сказал, что они в расчете, отпиздил этого сопляка и отпустил. А я бы сделал по-другому, бля буду. Во-первых, бля, я бы не его привязал к этому долбаному стулу, бля, а евонного долбаного чайного дядюшку, главного козла. Точно те грю: Тонг он там или не Тонг, а сидел бы он у меня на том дребаном стуле. Ну а если нет, если б я его не нашел или чего, я бы этого засранца Квоки сроду не отпустил бы. Ни за что на свете. Он бы сейчас был тут, с нами, в этой долбаной машине. В багажнике, бля.

Шестифутовая бронзовая форель, покрытая патиной, выпрыгивает из мелкого бурого прудика при дороге, за прудиком виднеется коробка из бежевого кирпича с тонированными стеклами. Алистер разглядывает застывшую гигантскую рыбу, проносясь мимо.

– Ну и вот.
– Даррен пожимает плечами.
– Вот мы и едем. В этом чертовом корыте, в этот чертов Уэльс, искать этого чертова однорукого козла, вместо чтоб отвисать в Севви-парке с косяком и парой банок пива.

Он качает головой и выдыхает сквозь сжатые зубы.

– Еб твою мать. Но все-тки нам обещали сотнягу за день работы.

– Если мы его найдем.

– Точно, если найдем, бля. А не найдем, так полсотни, всетки что-то. Но мы найдем.

– Угу. И еще Томми сказал, что добавит сотню, если мы найдем того, второго козла.

– Кого?

– Ну этого. Который его кинул. Как его там зовут, бля… - Алистер вытаскивает из кармана ветровки бумажку и разглядывает нацарапанные на ней каракули.
– Дауни.

– О, да, точно, Дауни. Он Джоя кинул, а не Томми. Наш Том просто оказывает любезность своему братцу, типа, птушта Джой ща в Испании. Я однажды видал этого козла, этого Дауни. Полный мудак.

– Ты хоть помнишь, какой он из себя? Узнаешь его, если опять увидишь?

– Нинаю. Увидим какого наглого опездала, что орет всякую чушь - значит, это он и есть. Он полный мудак, я те грю. Очередной урод, кидала. Мы с ним разберемся, я те точно грю, братан, будь спок.

Алистер запихивает бумажку обратно в карман и закуривает сигарету. Даррен протягивает руку, берет у него сигарету изо рта и затягивается.

– Э! У меня тока две остались!

– Скоро еще купим. Остановимся, недолго уже.

– Да, но мать твою, Даррен. Хотя б спросил.

– А ты хотя б предложил, жмот дурной.

Бурча Алистер ворча Алистер закуривает другую. Выкуривает ее глядя на дальние горы что близятся растут выдыхает дым из ноздрей словно дракон словно у него внутри угли, будто в пламя подкидывают что-то для дыма, зеленую траву, листья или прутья, что-нибудь растущее, молодое, зеленое.

Алистер снимает бейсболку, чешет бритый череп, поросший щетиной, и надевает кепку обратно. Крутит ручку, опуская стекло, щелчком посылает окурок наружу, где его немедленно уносит потоком воздуха, опять поднимает стекло.

– А знаешь чё, Дар.

– Чё, братан?

– Я никого не буду мочить. Не могу просто.

– А тя кто просил, бля? Те хоть слово сказали, что придется кого-нибудь мочить?

– Никто вроде. Я тока…

– Мы ему просто коленки перебьем, или что-то типа этого, вот и все. Этому козлу однорукому, мы ему одну ногу обработаем, типа. Для ровного счета, ага.

Даррен улыбается, но улыбка остается без ответа.

– Я никого не смогу замочить.

– Да мы и не собираемся. Пугнем его чуток, и все.