– Неудачно день начинается, – констатировала Зоя, откинулась на спинку сиденья и включила автомагнитолу, запустила CD-диск с записью последнего альбома «Пинк Флойд».

Откровенно говоря, Зоя вовсе не стремилась поучаствовать в символических проводах коллеги Степанцова в пресловутый «последний путь». Говоря строго, Федор Степанцов не являлся ее «коллегой». Пусть и числился Федя в штатном расписании концерна в той же должности, что и Зоя, – «телохранитель», но на деле выполнял всего лишь декоративные функции пугала. Будь ее воля, Зоя сейчас бы спала в мягкой постели, а не дремала в жестком кресле, однако Евгений Владимирович Пушкарев, возглавляющий службу безопасности «Никоса», велел участвовать в проводах всем подчиненным ему сотрудникам, свободным сегодня от несения службы, вот и пришлось Зое приехать, угробить утро ради траурных формальностей.

Зоин «коллега» Федор Степанцов помер исключительно глупо – переборщил со стероидами и загнулся в качалке под многопудовой штангой. Коэффициент интеллекта – IQ – усопшего Феди измерялся в сотых долях, а масса бицепсов с трицепсами тянула на центнеры. В прошлом году Федор Степанцов занял призовое место на чемпионате Москвы и области по бодибилдингу и на другой же день после церемонии награждения приперся в кабинет начальника Пушкарева с категорическим требованием повысить и без того нехилый оклад. Мол, я, призер, получаю меньше какой-то бабы! Доколе, дескать, будет продолжаться эта вопиющая несправедливость! «Какой-то бабой» Степанцов обозвал, разумеется, Зою, ибо других телохранителей женского пола в «Никосе» просто не было.

Мудрый Пушкарев не стал объяснять тупому амбалу, что должен иметь высокооплачиваемый телохранитель помимо выдающегося здоровья и чего он или она должен или должна уметь. Пушкарев не стал говорить, что «какая-то баба» на самом деле уникальный кадр, что ее присутствие рядом с охраняемой VIP-персоной легко шифруется под сопровождение босса симпатичной секретаршей, что Зоя несет реальную службу, а призеры вроде Феди нужны только для антуража, что она стреляет великолепно с обеих рук, а у качка палец не чувствует курка, что... Короче, Евгений Владимирович Пушкарев, вместо того чтобы попусту тратить время, согласился прибавить к зарплате призера требуемую сумму, но только в том случае, если Федя «сделает» эту «бабу» на ринге.

Дуэль между алчным бодибилдером и «какой-то бабой» состоялась в спортзале, оборудованном в подвале здания штаб-квартиры концерна «Никос» при изрядном стечении свободной от охранной деятельности публики. Зое претило участвовать в воспитательном мероприятии, да еще и в качестве главной воспитательницы, но Пушкарев сказал: «Надо. Дабы остальным неповадно было». И она подчинилась.

Умора, как они смотрелись в паре, Зоя Сабурова и Федя Степанцов. Она – хрупкая женщина под метр шестьдесят с красивой фигурой и смазливым личиком, можно сказать, «девушка», еще вполне можно, хоть ей и тридцать с хвостиком. Он – двухметровый громила поперек себя шире, с мордой, которую принято характеризовать расхожей фразой: «Кирпича просит». И действительно кажется, что, кроме как кирпичом, с его морды не собьешь выражение уверенного в своей физической мощи дебила.

«Слон», – думала она.

«Моська», – ухмылялся он.

Так, с ухмылкой на губах, он и полетел. В буквальном смысле – полетел. Из центра ринга за канаты. Замахнулся на Зою, а она, пока он замахивался, шагнула навстречу, и будто волна пробежала по ее хрупкому телу, и ее мягкие ладони, как бы сбрасывая, отпуская эту волну, толкнули его рельефный торс по направлению вперед и немного вверх. И он полетел, словно мячик...

...Зоя родилась недоношенной и, как утверждали доктора, с неизлечимой болезнью крови. Ее мама преподавала физику в вузе, а папа был инженером. Не «работал инженером», не «занимал инженерную должность», а именно был. Как принято говорить в похожих редких случаях: он был инженером от бога.

Вскоре после рождения дочери удрученному ее болезнью отцу предложили отправиться в длительную командировку за рубеж, в дружественный Вьетнам, и он не смог отказаться. Во-первых, ему посулили денег, во-вторых, и это главное, предстояло внедрять во вьетнамскую жизнь его же авторские инженерные разработки. Папа уехал на целый год, младенец Зоя осталась с мамой и бабушкой.

Во Вьетнаме русский специалист неожиданно серьезно занемог. Очень серьезно, речь шла о жизни и смерти. Дипломированные медики пытались ему помочь, но тщетно, и тогда вьетнамские товарищи отвезли слабеющего не по дням, а по часам инженера в деревню близ Ханоя, к местному знахарю.

Знахарь, играючи, поставил на ноги ценного специалиста, а русский через переводчика поведал светилу народной медицины Востока о дочурке с болезнью крови и спросил у светила совета. Светило покачало лысой головой со смешной бороденкой а-ля Хо Ши Мин и заявило: девочка избавится от «дурной крови» в том случае, если ее ежедневно кормить свежими трепангами.

Где в СССР водятся трепанги? Разве что на Дальнем Востоке. Но отец больного ребенка посчитал, что проще продлить контракт с зарубежными нанимателями и вывезти семью во Вьетнам, чем переезжать из Москвы во Владивосток.

Таким образом, совсем-совсем маленькая советская подданная Зоя Сабурова оказалась в братском Вьетнаме. Папа работал не покладая рук, мама сидела с дитем и каждый день ходила на рыбный рынок за дешевыми – по донгу за штуку – трепангами.

И случилось чудо – девочка избавилась от неизлечимой болезни. Однажды доктор из советского посольства взял у малышки очередной анализ крови и ахнул – нормальная кровь нормального ребенка, никаких патологий.

Счастливый отец повез дочь к деревенскому знахарю со смешной бородкой. Папа щедро наградил знахаря, а тот, довольный, пожелал осмотреть девочку и нашел, что у нее «слабое хи».