Проповедник завершил выступление рутинным пожеланием счастья всем единоверцам. Настал черед ритуального братания. Ему, проповеднику, предстояло побрататься со всеми нами, присутствующими во Храме. Тяжелая и утомительная, но обязательная процедура для проповедника. Ритуал, ради которого я родился.

Роботы отступили от трибуны на шаг. Истуканы телохранители громадны и тяжелы, их оболочки скопированы с античных статуй, начинка монументальных телохранителей серии «Атлант» для нас, аборигенов, неведома, поскольку не было прецедентов покушения на проповедника Сестры Спасительницы.

Трибуна опустилась под пол, проповедник шагнул вперед, раскинул руки, готовый к объятиям. Ряды двинулись. Усатый парень с места № 1 степенно подошел к проповеднику, они коротко обнялись, и усатый пошел на выход, к тоннелю в дальнем углу Храма. Он еще спускался по ступенькам в тоннель, а с проповедником уже братался пожилой доходяга с места № 35, и двигался уже второй ряд, и я уже встал затылком к соседу слева.

Мне достаточно оказаться рядом с проповедником, на расстоянии вытянутой руки, чтобы вероятность его заражения достигла 8%. Заражение при братании гарантировано на все 100%.

Очередь на братание двигается быстро. Вот уже и слепая девушка подходит к пришельцу. Ее придерживает за локоть, направляет высокий мужчина, следующий в очереди. Вот мужчина отпустил ее локоть, бережно подтолкнул девушку в плечо... Черт, что это с ней? Вместо того, чтобы открыться для символического объятия, слепая согнулась и схватилась за живот. От волнения ее, бедняжку, скрутил желудочный колик? Или...

ВЗРЫВ!!!

Огненный цветок вместо слепой девушки!!! А вместо высокого мужчины за нею – обугленная головешка летит на падающих, будто костяшки домино, опаленных жаром цветка верующих. Волна катится по озеру голов. Звенящая глухота вонзается в уши, в ноздри бьет острая гарь, по лицу хлестнуло теплом, и мое тело тоже сносит человеческой массой, волна докатывается до меня быстрее, чем за секунду, и бороться с ней невозможно.

Но прежде, чем меня накрыло стихией, я вижу невредимых «Атлантов», вижу, как их мраморные оболочки вздуваются сотнями чирьев, как чирьи лопаются, и роботы ощетиниваются стволами, а стволы выплевывают в людское озеро пучки черного дыма, который душит и меня, и всех во Храме. И самое страшное, что я успеваю увидеть, теряя сознание и опору, это ПОЧТИ невредимую фигуру проповедника. Он стоит, где стоял, готовый к братанию, его одежды пылают, фальшивая кожа его добродушного лица расплавилась, обнажив череп из хромированной стали и линзы под декоративными глазными яблоками. Проповедник – ПОЧТИ такой же робот, как и его хранители «Атланты»! И я успеваю понять, отчего проповедник выглядит иначе, чем я привык за годы наблюдений с той стороны телевизионного экрана. Тому виной вовсе не эффект присутствия, как мне казалось! Просто-напросто в этом году к нам прислали фальшивку! Эрзац живого человека! Манекен! Автомат! Робот! Почему так СЛУЧИЛОСЬ именно в этом году?! За что, Сестра?!!!

...А моя последняя, после крика души, мысль – поразительно отстраненная, без всяких восклицательных знаков после вопросительного. «Интересно, – думаю я, уже ничего не видя и едва ощущая себя, – интересно, успели ответственные за трансляцию вовне Храма пресечь сигнал, или море паломников и океаны телезрителей тоже прозрели и увидели всю лживую суть Праздника, устроенного оккупантами в 2053-м?..

– Госпожа Турман, вы меня слышите?

Ума с трудом приподняла веки – перед глазами мутные пятна. Вроде бы одно пятно похоже на человека.

– Где я? – спросили сухие женские губы.

– В госпитале. Я – уполномоченный Штаба по борьбе с эпидемией.

– Как я... – горло перехватило, Ума закашлялась. Пятна перед ней потускнели и слились в единую серую муть.

– Госпожа Турман, как и все инфицированные, вы страдаете провалами в памяти после приступов буйного помешательства. Госпожа Турман, пока вы вменяемы, постарайтесь вспомнить, где вы провели сентябрь и август? Нам не удалось это выяснить, а для нас это важно. До сих пор не удается обнаружить источники и причины инфекции. Вас доставили в госпиталь одной из первых, вас привезли с улицы, без документов, в середине октября. При обследовании врачи обнаружили у вас следы недавней травмы в районе височной доли черепа. По версии медиков, в августе вы прошли экспресс-курс автоматизированного лечения. Постарайтесь вспомнить, где и как вы...

– Почва!

– Что?

– Я привезла почву на могилу покойного мужа?

– Госпожа Ума, не отвлекайтесь на пустяки. Сосредоточьтесь. Род человеческий в опасности! Эпидемию не удается купировать, человечество под угрозой вымирания. Врачи озадачены тем, что лично вы до сих пор живы, в то время, как... Эй, але! Слышите меня?

Перед глазами у нее неожиданно прояснилось. Ума болезненно четко увидела прозрачный колпак над собой и человека в скафандре за колпаком, и динамик, который говорил его голосом, и себя, привязанную жгутами к узкой койке, и трубки, и провода, вживленные в ее тело, и подмигивание приборов за спиной уполномоченного Штаба.

– Ума, дорогая, сосредоточьтесь! В обмен я гарантирую вам самую дорогостоящую эвтаназию. Госпожа Турман, я каждый день только и успеваю, что объяснить, где вы находитесь и чего нам от вас надо. Я замучался наблюдать, как вашу вменяемость сменяет буйство! Сосредоточьтесь, и я обещаю... Карамба! Сдохла сучара!.. Эй! Вы, там, эй! Труп в четвертом боксе! Сучку на кремацию, бокс на дезинфекцию, быстро! Зампреда Совета в него, в индивидуальный, переведем из общего. Старикан обещал все свои сбережения и недвижимое отдать в распоряжение Штаба за отдельный бокс. Надеется выжить, козел, когда вменяемый. Ка-зел... быстрей шевелитесь, роботы херовы! Чую, скоро вы отдохнете. Если так и дальше пойдет, скоро кроме вас, железяк долбаных, на Земле никого не останется... Накликали мы таки! Пророчили, пророчили и напророчили себе конец света! Накаркали антиутопию! Армагеддон, мать его ети!..