Нет, дело не в том, что Данила готов от нее отказаться так вот вдруг, ни с того ни сего, но... надо же подумать и о ее интересах... Жерар-то ее как любит, оказывается, а? Разве благородно лишать женщину такой любви? Надо уметь жертвовать ради любимой своими чувствами. Это будет поступок, достойный настоящего мужчины!

Кстати, а Ленинградский проспект – это где?.. Ну, спросит у кого-нибудь в аэропорту. А впрочем, неизвестно, как он поступит. Очень может быть, отправится прямиком на Курский или Ярославский вокзал, ловить ближайшие поезда до Нижнего.

Или... все-таки заглянуть на минутку в эту самую «Бургундию»? Просто так, на всякий случай? Чтобы убедиться, что чек Жерара – настоящий, а не глупый розыгрыш?

Ладно, что толку сейчас мучиться сомнениями? Впереди три часа полета, Данила еще успеет решить, как поступить с этим наглым, хамским предложением Жерара.

Данила поглядел в иллюминатор. Внизу уже расстилались облака, земли не было видно. Франция осталась далеко-далеко... Ну что ж, хорошая страна Франция, однако, если честно, Даниле она не вполне понравилась. Негостеприимная она какая-то. Вряд ли ему захочется вернуться туда в ближайшее время. В обозримые сорок лет как минимум!

Любопытно будет поговорить с этим управляющим. Наверное, он нормально говорит по-русски, ведь за все это время Данила выучил только одну французскую фразу. Ту самую, сакраментальную. Жё нэ компран па...

Вот уж правда что!

Данила откинулся на спинку, смежил глаза. Проплыли перед взором серые глаза, темно-русая прядка, прилипшая к щеке... потом раскатились желтые сливы... и он уснул. И никакие призраки прошлого больше не тревожили его – ныне, присно и во веки веков.