Единственное, чего Вениамин сейчас хотел, – это чтобы вспышку его безумного страха Вятский не заметил. И даже если убийца вдруг выхватит из кармана такой же нож, каким прирезал Сорогина (милосердным ударом в сердце, в точности как в том рассказе, о котором упоминал Климушкин!), – чтобы господь дал Вене Белинскому достаточно силы если не отразить удар, то хотя бы встретить смерть достойно!

Однако никакого ножа Вятский из кармана не выхватил. Посмотрел на Веню погасшими глазами, опустил голову – и пошел себе вон из прихожей.

Веня привалился к двери – что-то вдруг ноги задрожали. Постоял, слушая шаркающие шаги Вятского. Потом в комнате тихонько застонали пружины – хозяин то ли сел, то ли лег.

Веня подождал – было тихо.

Дверь рядом, и она еще не заперта. Вполне можно выйти – и сделать отсюда такие ноги... Какого бы мнения Веня ни был о нашей доблестной милиции, рано или поздно они все равно расчухают, кто есть кто в той квартирке на улице Минина. А потом будут искать, кто мог ненавидеть Сорогина до такой степени, чтобы убить его. Хотя... не факт. Средствами элементарной логики тут не поможешь. Элементарная логика как раз и подсказывала, что убийца – некто Холмский, а между тем...

Веня вздохнул, отклеился от двери и пошел в комнату. Сорогин убит, убийца раскрыт. Но остался еще один вопросик, на который так и не найден ответ. И Веня знал, что не успокоится, пока этого ответа не получит.

Даже если милиция найдет Вятского, она не даст Вене ответа в письменном виде. Значит, надо искать его самому.

Вятский лежал на диване, вытянув руки вдоль тела, и смотрел в потолок остановившимся взглядом. Сердце Вени сделало такой скачок, что он едва не подавился этим органом.

– Олег Евгеньевич! – прошептал он с усилием – и тотчас перевел дух, когда ресницы Вятского дрогнули.

– Ничего, жив пока, – выдавил тот. – Не надо, не трогайте. – Он брезгливо тряхнул рукой, решив, что Белинский снова начнет щупать ему пульс. – Довольно, нахватали вы меня за руку! – Перевел дыхание. – Сядьте-ка.

Веня сел в кресло – послушно и даже с удовольствием, потому что ноги откровенно подкашивались.

– Сели? – не поворачивая головы, спросил Вятский. – Теперь скажите... как вы узнали?

– Конкретно о чем? – с трудом унимая внутреннюю дрожь, пробормотал Веня, думая, что опять входит в привычную роль: отвечать вопросом на вопрос.

– Да и о том, и о том.

– Про Ларису в газете прочел – буквально час назад, – сказал Вениамин. – А о том... – Он замялся, ибо язык не поворачивался сказать: «Нечаянно». А между тем так оно и было. Заговорил о другом: – Это вы «Скорую» туда вызывали?

– Какую еще «Скорую»? – Вятский с усилием покосился на него. – Что я, ненормальный? Это небось тот мальчишка, который его, пьяного, домой привел. Дурачок суетливый. Могу себе представить, как он перетрухал, когда вошел в комнату, а там...

– Не понял, – осторожно поинтересовался Веня. – Не понял... Вы что, гордитесь тем, что за преступление, совершенное вами, разыскивают другого человека?

Вятский нервно дернулся, но головы не повернул: все так же смотрел на Веню скошенным взглядом:

– Я тоже не понял. Кого разыскивают? Этого пацана, что ли? Да он же деру такого дал от дома... Я видел! Я постоял, посмотрел, как он драпает со своим портфельчиком в руках, и только потом ушел.

«Как с портфельчиком? – озадачился Веня. – С каким портфельчиком? Ведь свой портфель Холмский оставил в квартире Сорогина. А впрочем, может быть, у него было два портфеля, ну что я на ерунде зацикливаюсь!»

– Прежде чем драпать, этот пацан, как вы его называете, вызвал «Скорую», – объяснил он. – А сначала – или потом, тут трудно что-то сказать определенно, – вытащил из раны нож. Так что теперь на этом ноже его отпечатки пальцев. Да еще он там сдуру свои документы забыл, в этой квартире. Короче говоря, его разыскивают за убийство, в то время как...

– В то время как, – подтвердил Вятский, снова устремляя взгляд в потолок. – И все же поведай, каким образом ты въехал в это дело? Как угадал?!

– Да сам не знаю, – наконец-то решился честно признаться Веня. – Для начала увидел книгу Сорогина с фотографией – и узнал убитого человека, к которому приезжал на квартиру, а потом милицию вызывал. Из любопытства почитал несколько рассказиков...

– Почитал? – недоверчиво перебил Вятский.

– Ну нет, конечно, по диагонали посмотрел. Читать это только ненормальные могут.

– А если прочтут нормальные, они после этого сойдут с ума, – пробормотал Вятский, и Веня понял, что он имеет в виду свою дочь.