— Да, я знаком с этими аргументами, — ледяным тоном отозвался Телтхорст. — Просто мне невыносима сама мысль о том, что я впустую проведу в космосе еще четыре месяца, если кокон не сработает.

Ллеши пожал плечами.

— Этому горю нетрудно помочь. Перед стартом мы высадим вас на Сцинатре.

Телтхорст фыркнул.

— Вы слишком добры, коммодор. Нет, я буду лично присутствовать при вторжении. Хотя бы для того, чтобы помешать вам произвести разрушения, без которых можно обойтись.

Писк интеркома избавил Ллеши от необходимости отвечать.

— Это Бодини, коммодор, — послышался голос в динамике. — Вы просили дать вам знать, когда будет полностью дешифровано сообщение курьерского судна.

— Спасибо, лейтенант, — отозвался Ллеши, поднимаясь на ноги. — Я уже иду. — Он шагнул к выходу…

— Коммодор!

Ллеши оглянулся через плечо:

— Да?

— Не забудьте отдать приказ об изменении курса «Комитаджи».

Ллеши глубоко вздохнул.

— Не забуду, Адъютор.

«Я буду помнить весь наш разговор, — сказал он про себя, торопливо покидая помещение. — Каждое слово до последнего».

Над панелью вилась тонкая струйка дыма, щекоча ноздри Чандрис и навевая мрачные воспоминания о мастерской по ремонту электроники, которую она как-то раз пыталась обчистить.

— Вот так? — спросила она.

— Да, — ответила Орнина из-за ее спины. — Убедись в надежности контакта, возьми отсос и убери излишки, пока не затвердело.

Чандрис кивнула и осторожно прикусила губу, сосредотачиваясь на работе. Она знала, что нужно делать, — Орнина показывала ей, — но задача оказалась труднее, чем можно было подумать. Кончик отсоса прилип к контакту и зашипел, словно сердясь на нее за неловкость.

— Спокойнее, — посоветовала Орнина. — Это одна из тех вещей, которые пальцы должны научиться делать сами.

Еще крепче закусив губу, Чандрис повторила попытку. На сей раз удачно.

— Прекрасно, — сказала Орнина. — Теперь сделай то же самое с двумя оставшимися, и на этом закончим.

— Хорошо. — Девушка вновь взялась за работу. — Это даже забавно, как только войдешь во вкус.

— Я тоже так думаю, — согласилась Орнина. — И, если хочешь знать, мне потребовалось куда больше времени, чтобы научиться этой операции, чем тебе. У тебя отличные способности.

— У меня отличная память, — поправила Чандрис, надевая уплотнительную трубочку на вывод детали.

— И даже лучше, чем отличная. По-моему, ты помнишь буквально все, что когда-либо прочла или увидела.

Чандрис пожала плечами.

— Не все, но многое. — Услышав негромкий звук из коридора, она замерла. — Кто-то идет, — сказала она и невольно напряглась, поддавшись заученным рефлексам, прежде чем вспомнить, что находится здесь на совершенно законных основаниях.

— Наверное, Ханан. — Орнина повернулась к люку. — Ханан! Мы здесь!

— Иду! — отозвался тот и минуту спустя просунул голову в рубку. — Привет, Чандрис, — сказал он, улыбаясь девушке. — Я вижу, Орнина не тратит время зря и уже приставила тебя к делу.

— Все прошло нормально? — спросила Орнина.

— А как же. — Ханан подошел к панели репитера; в его глазах плясали озорные огоньки. — Все в порядке.

Орнина бросила взгляд на Чандрис и вновь повернулась к брату. Вероятно, она тоже заметила блеск его глаз.

— В каком смысле — «все в порядке»?

— Потерпи минутку, — сказал Ханан, нажимая кнопки на репитере и отступая в сторону. — Посмотри сюда, Чандрис. Я подключился к монитору наружного наблюдения центральной диспетчерской башни. Видишь корабль, который выруливает на взлетную полосу?

— Вижу. — Чандрис кивнула. Не заметить корабль было трудно. Похожий по конструкции на «Газель», он значительно превышал ее размерами.

— А вот его опознавательный сигнал, — продолжал Ханан, указывая на маленький экран под основным. — Если ты находишься у Ангелмассы и появляется эта штука, требуя убраться с пути, ты сворачиваешь в сторону. Немедленно и без возражений. Усвоила?

— Да, — осторожно ответила Чандрис. — А в чем дело?

— Потому что это исследовательское судно Института Ангелмассы, — объяснил Ханан. — Он отправляется в рейс раз в месяц, набитый под завязку специалистами и научным оборудованием, и пользуется безоговорочным преимуществом. Я подумал, что тебе будет нелишне это знать.

— А еще тебе нелишне будет знать, — вмешалась Орнина, — что Ханан никогда не лжет — он попросту сменяет тему разговора, когда не хочет отвечать на неприятные вопросы. Так что же случилось у Габриэля, Ханан?

Ханан воззрился на нее широко распахнутыми невинными глазами:

— О чем ты, сестрица?

Губы Орнины превратились в тонкую линию.

— О том, что они приняли на работу нескольких стажеров. Должна ли я понимать это так, что сегодня на приемку поставили одного из них?

Ханан посмотрел на Чандрис; его невинное лицо приняло оскорбленный вид.