Когда солдаты явились освобождать его, он все еще гадал о возможных последствиях состоявшейся беседы.

Возвращались в Юни на машине. Дорога была долгой и скучной. Мередит не отрывал глаз от освещенного фонарями пыльного шоссе, и его глубокомысленное молчание не способствовало разговору. Это было ему на руку: все решения становятся официальными только тогда, когда их загрузят в компьютер, а сейчас ему не хотелось ни вступать в дискуссии, ни ставить точку — во всяком случае, пока он не доберется до своего кабинета, где он сможет наконец-то уединиться.

Когда Эндрюс подогнал машину ко входу в административный корпус, все окна были освещены — еще одно напоминание о ворохе дел, которые ждут здесь Мередита, о массе вопросов, требующих неотложного решения. Как на войне.

— Завтра в девять ноль-ноль ко мне с отчетами, — сказал он своей команде, открывая дверцу автомобиля и выбираясь наружу. — Мисс Оливеро, пойдемте со мной. Остальные могут быть свободны.

Полковник шел по пустынным коридорам к своей приемной. Он не думал, что застанет здесь кого-то в такой поздний час, поэтому заметил томящегося в ожидании посетителя, находясь уже в трех шагах от кабинета.

Удивленный и раздосадованный, он резко остановился. Посетитель медленно поднялся с кресла, не выказывая никаких признаков враждебности.

— Полковник Мередит? — спросил он. Неуверенная осанка и робкое выражение лица тут же выдали в нем человека гражданского.

— Он самый, — признался Мередит. — С кем имею честь?

— Доктор Питер Хафнер. Я геолог из группы доктора Паттерсона. — Извините за столь позднее вторжение, но ваша секретарша сказала, что я могу подождать, пока вы вернетесь.

— Ничего страшного, — успокоил его Мередит, а сам подумал, что на такие случаи должны быть установлены соответствующие правила. — Чем могу быть полезен?

— Видите ли, сэр, я попытался получить флайер и пилота для полета к горе Олимп, но все, с кем я разговаривал, говорили, будто флайеры на приколе.

— Вы разве не слышали об аварии? — сухо осведомился Мередит.

— Да, сэр, слышал, мне очень жаль, что погибли люди. Но из всего, что говорят, я сделал вывод, что авария была чистой случайностью: техника работала исправно. Что-то произошло с самой плазмой, какие-то отклонения…

— Вот как? Отклонения? И чем же были вызваны эти отклонения?

— Может быть, случайной вспышкой на солнце или еще чем-то, я точно не знаю. Важно другое — маловероятно, что с остальными флайерами произойдет нечто подобное.

— Маловероятно! Это не разговор, — сказал Мередит, качая головой. — До тех пор, пока мы не разберемся, что к чему, вам придется пользоваться «цессной» или машинами.

— Ни от того, ни от другого толку не будет, — вздохнул Хафнер. — Понимаю ваше беспокойство, полковник, но и вы меня поймите: я хлопочу не из каких-то абстрактных соображений, не ради чистой науки. Не верится, что на Астре вообще нет металлов. Если их нет в земной коре, значит, они залегают где-то значительно глубже. А вдруг мы обнаружим металлы в горных породах вулкана Олимп? Тогда изменятся все наши планы — нам не придется строить рудники на астероиде.

Мередит поднял руку.

— Доктор, уже поздно, и у меня был очень напряженный день. Пришлите официальную заявку на базу Мартелло, вас поставят на очередь. Как только флайеры начнут летать, милости прошу. А до этого, повторяю, в вашем распоряжении имеются самолеты и машины. — Звук шагов за спиной заставил его обернуться. Поставив машину в гараж, возвращался Эндрюс. — А теперь прошу извинить меня, — добавил он. — Лейтенант Эндрюс проводит вас. Спокойной ночи, доктор.

Хафнер поморщился, но от возражений удержался.

— Спокойной ночи, полковник. Спасибо, что уделили мне время.

Сопровождаемый Эндрюсом, геолог ушел. Отперев дверь кабинета, Мередит пропустил Кармен вперед и предложил ей сесть.

— А теперь, — сказал он, погрузившись в кресло, — расскажите мне о Пересе.

Несколько минут он молча слушал историю Кармен о беседе с человеком, которого Данлоп записал в вожаки бунта.

— Мне показалось, что он говорил вполне искренне, — заключила она свой рассказ.

— Не сомневаюсь, — кивнул Мередит, — Но дело не в этом. Его трогательный сюжет о несчастных, обездоленных латиноамериканцах — вот что трудно переварить.

— Знаю. — Она помолчала. — Между прочим, как раз мексиканцев здесь почему-то очень много.

Мередит пожал плечами:

— Здешний климат очень похож на климат нашего юго-запада. Нам нужны были люди, привычные к полевым работам на песчаных почвах. Мексиканцы издавна жили как раз на таких территориях. Не понимаю, к чему весь этот шум?

Кармен поежилась, ей стало почему-то неуютно.

— Да, сэр, но, если даже во всем этом нет ничего… несправедливого, неприятный осадок все равно остается. На обратном пути я все думала… может, следует учредить в каждом поселении что-то вроде городских советов? Естественно, не обладающих никакой реальной властью, — поспешно добавила она, верно истолковав выражение его лица. — Что-то вроде совещательных органов, в которых разбирались бы жалобы и предложения.