— Славыч, эта гадюка над нами издевается, — хрипло изрек тот, что сидел рядом с ним.

Здорово же я им досадила, ежели они меня иначе как пресмыкающейся не называют. Не дай бог, будут палками бить.

— Ты запомни, дорогая… — вновь начал Славыч.

Но ведь Саша наверняка не успел далеко уйти. И Федечкин вскоре должен был подъехать. Неужели никто ничего не видел, не слышал?

— …поэтому я просто настаиваю, чтобы ты одумалась…

— Что, простите? Прослушала.

— Нет, говорю же я — издевается! — вспылил сосед «бегемота».

— Повторяю последний раз, — не повышая голоса, заявил водитель. — Ты слишком много знаешь, чтобы мы могли просто так тебя отпустить.

Все-таки прибьют.

— Однако мы люди гуманные… — продолжал Славыч.

Обещать — что угодно обещать, лишь бы вырваться из их лап. А потом сразу — к Кире. Но тут же раздалось:

— Да она тебе щас чего только не наплетет. Ангелом перепуганным прикинется. С крылышками. И немедля к менту своему рванет — на этих самых крылышках.

Телепат проклятый!

— Не страшно, — миролюбиво заметил Славыч. — Девочка она неглупая, должна понимать, что никто ее, само собой разумеется, на волю выпускать не станет…

— А чего ж тогда? — поинтересовался хрипатый «телепат».

— Мы можем предложить девочке выбор… как помереть — легкой смертью или чуть-чуть помучиться?

Я съежилась. Даже думать не хотелось об этом.

«Бегемот» еще долго распространялся, какие они с другом замечательные, но я перестала слушать. Пугаете? Пожалуйста, продолжайте в том же духе. Танечка не намерена вникать в сей глупый монолог — ей и без того страшно.

— Славыч, — прервал вдруг «телепат» блистательную речь своего товарища. — Глянь-ка… — ткнул грязным пальцем куда-то вбок.

Зеркальце! Сзади творится что-то, что сильно обеспокоило этого типа. Оглянулась. Наши! Ура! Значит, кто-то все-таки видел…

«Бегемот» нецензурно выругался — завернул нечто многоэтажное, явно забыв о приличиях.

— Славыч, гони!

Машина рванула с места. О-о, мама родная! Киря, миленький, спаси меня. Ну пожалуйста, что тебе стоит.

— Славыч, скорее!

Чем помочь нашим? Завопить, стукнуть обоих по головам? Тогда они меня сами стукнут — причем навсегда. Не пойдет…

Дорога, поля, кусты, поля, поля, снова жалкие кустики — все мелькает так, что даже голова закружилась… Дома… Вот это гонка! Нет, здесь не дома — дачи. Въезжаем в дачный поселок. Первая, вторая, третья… Фу-ух!

Остановились. Что делать? Оглянулась — наши отстали. Черт!

Нет, ежели меня не тронули сразу, следовательно, не убьют и сейчас. Для чего-то я им крайне необходима. Иначе давно бы прибили и выбросили на дорогу. Значит, будем визжать, кусаться, царапаться и все такое прочее.

А-а-а-а… Ох! Темнота перед глазами… ой как плохо…

Я, по обыкновению, все испортила…

Очнулась в полной темноте.

Сверху капает вода. На меня. Холодная. Поэтому я, видимо, и пришла в себя так быстро.

Относительно быстро. Часы с подсветкой показали, что без сознания я пролежала около двух часов.

Душно очень. Темно и жутко. Так, мне страшно — следовательно, я еще жива. Это хорошо. Как мы себя чувствуем? Архибезобразно. Голова гудит… Чем они меня стукнули, монтировкой, что ли? Хоть не пробили, и то ладно. Руки-ноги целы? Вроде бы…

Интересно, где я нахожусь? Скорее всего, в каком-нибудь подвале. Или подполе. А может, на чердаке. Нет, все-таки в подвале — сыро потому что.

С трудом поднялась. Ой, шум в ушах какой, и искры из глаз — того и гляди, подвал подожгу.

Так. Будем мыслить логически. Раз здесь такая духота, следовательно, помещение небольшое. А если помещение маленькое, значит, где-то рядом должна быть стена. Не может не быть — иначе я упаду. Протянула руку — и сейчас же отдернула: фу, какая гадость! Стена скользкая, липкая, мокрая… Бр-р! Села. Неприятно, надо сказать, сидеть на холодном мокром бетонном полу.

Ну-с, каким образом выбираться будем, Татьяна Александровна?

Мой карцер находится явно не под домом: такую сырость в доме разводить не станут. Скорее всего, это погреб. Только без съестных припасов. Жаль — кушать очень хочется.

Вода, кажется, начала прибывать… По-моему, лежала я еще на относительно сухом полу. Чегой-то не нравится мне все это, граждане…

Однако не на подъемном же кране меня сюда опускали! Должна быть лестница. Или ступени. Или какая-нибудь потайная дверь. Придется все-таки обследовать стены.